nik_rasov

Categories:

Собеседование 16

Секунду поколебавшись, Дмитрий Эдуардович ввёл первое, что пришло ему в голову: «Дима Луговой».

И едва он нажал на слово «Ввести», как в тот же миг кожей своей ладони, вместо гладкой поверхности дисплея, ощутил прохладу и шероховатость каменной стены пещеры. 

***

Пятница наступила сразу после четверга.

— Ну вот и сладилось! — сказал Лев Лозинский и подмигнул Вере.

Документы он передал одному из тех ребят, которые всюду сопровождали его и одевались в чёрные костюмы. В документах указывалось, что с сегодняшнего дня, то есть с пятницы, Лев Лозинский становится собственником двухкомнатной квартиры, расположенной по такому-то адресу, и теперь вправе владеть ей и распоряжаться. И что за это право он заплатил полновесной монетой.

— Поздравляю! — сказала Вера.

Комиссионные лежали в глубинах её сумочки.

— Спасибо, Верочка! — ответил Лозинский. — Очень бы хотелось обмыть, как полагается, с вами покупку, но не могу к сожалению. Дела, дела призывают! Пятница у нас в компании — день самый беспокойный. Но, надеюсь, ещё увидимся. Очень мне понравился ваш стиль — быстро, грамотно — р-раз! — и дело сделано. Такое короткое время, а мы с вами провели уже две совместные сделки.

— Почему — две? — спросила Вера. — Одну же!

— А монитор? — спросил Лозинский. — Конечно, суммы несопоставимые, но всё же, всё же... Как он кстати? Устраивает?

Вера чуть нахмурилась.

— Да, спасибо, всё хорошо. Муж очень доволен.

— Ну вот и славненько! Так, глядишь, и третья сделка не за горами, да? Всё может быть. Бог, говорят, любит троицу, ну и нам с чего бы не последовать этому правилу? Так что ещё одна в запасе!

И он неожиданно скорчил дурашливую рожу и высунул язык.

— Не вопрос! — кричала Вера и смеялась. — Оформим и третью! Не вопрос!

 — А это вам!

Лев Лозинский принял из рук помощника небольшой пластиковый пакет и протянул Вере.

— Конь-я-чок, — пропел он. — Такой же, как в прошлый раз, угощайтесь.

— Ой, спасибо! 

И вскоре чёрный внедорожник компании «Метрополия» и автомобиль агентства недвижимости «Веста» разъехались и помчали по улицам города, что застыл на бескрайней равнине в предвкушении зимы. А пока всё ещё шёл октябрь, и город накрывало бугристое небо из мятого серого сукна, и люди шагали под тенью туч, жили в тесно прижавшихся друг к другу домах, и понимали, что потеплеет ещё не скоро. Бледное солнце силилось и не могло пробить тучи. И город жёг огни, гоня прочь, обступающую его с четырёх сторон тьму. Жёг их так много, что порой его жителям начинало казаться, будто тьму эту и в самом деле удастся разогнать.

В агентстве Вера застала оживление. Все возбуждённо обсуждали последнюю новость: у одной из офисных девочек погиб младший брат.

Все говорили наперебой. Все испытывали одинаковые чувства — облегчение, что беда случилась не с ними, любопытство к чужому горю, жадный интерес к мелким подробностям.

И толика сочувствия добавлялась в этот коктейль, чтобы вкус у него вышел не совсем уж циничным и паскудным.

Вера с радостью присоединилась к остальным. А тем было приятно повторить для свежего человека всю историю сначала.

Младший брат офисной девочки неделю тому назад пришёл со службы в армии. Демобилизовался. И вернулся ко многим таким вещам, по которым скучал весь год, находясь в разлуке с ними.

И, помимо всего прочего, одной такой вещью являлся его персональный компьютер. А внутри компьютера имелась игра, в которую парень начал когда-то играть, но тут ему пришла повестка, и он так и не прошёл игру до конца и отправился служить и защищать родину.

И вот этот парень, этот демобилизовавшийся, вернувшийся в родной дом, солдат включил компьютер, и на экране появилась заставка незаконченной им игры. И он вновь погрузился в неё.

Там, за тонюсеньким стеклом дисплея, парень становился космическим десантником, а, может, ещё кем, и бегал по далёкой планете и орбитальной станции, и пулял из своей атомной винтовки по инопланетным монстрам. И совершенно не важно, в чём была суть этой игры.

Другое дело, что парень ушёл в неё с головой.

И даже родители говорили: а сходил бы ты, сынок, прогуляться с друзьями, а?

А он и сам чувствовал, что пора бы. Но вот засел за этот свой компьютер, которого уже год как не видел, и даже должен был от него как-то вообще отвыкнуть.

Но не отвык.

И сказал, что, да, — вот сейчас закончит этот уровень и что в самом деле не помешало бы сходить и проветриться.

И так он и сделал, только прежде с десяток раз вламывался в один и тот же отсек космического корабля, стрелял там направо и налево, метал гранаты и так далее и его каждый раз его из этих монстров кто-нибудь, да убивал. И тогда он начинал сначала. С того места, где успел сохраниться.

Потом он всех победил и отправился гулять с друзьями.

Они даже не решили куда пойдут, а ещё стояли на тротуаре, и тут бывший солдат решил перебежать дорогу. К переходу со светофором они не пошли, а хотели по-быстрому проскочить там, где нельзя, но вышло так, что не удержался только этот один парень и выскочил на проезжую часть, а остальные поостереглись.

Даже крикнули вслед: стой! ты куда? не видишь, что ли?! Крикнули, когда он уже побежал, потому что видели грузовик и ничего не стоило мысленно прочертить траектории бегущего человека и автомобиля и определить точку, в которой они должны пересечься.

Но этот парень не остановился, а крикнул, что не страшно, и он успел сохраниться. Сохраниться. То ли в шутку, что ли, а то ли он действительно всё ещё находился мыслями в той компьютерной игрушке и после многочасового сидения за компьютером не больно-то воспринимал реальную жизнь, но тут реальная жизнь напомнила о себе и накатила на него своей многотонной тяжестью, и осязаемой твёрдостью бампера, и массивной радиаторной решёткой.

И парень упал. И принялся умирать.

Много времени это занятие у него не отняло.

И всё это оказалась не компьютерной игрой. И нельзя было вернуться обратно на тротуар и решить: стоит или нет повторять попытку пересечь улицу?

Если уж всё это обсуждалось сейчас в офисе агентства недвижимости «Веста», то интернет и подавно знал о случившемся. Уже разместили видео. На асфальте лежал парень. Он лежал в неудобной позе, но не шевелился и никак не пытался переменить её и вообще — не двигался. Кто-то, судя по всему, снимал его тело на камеру своего смартфона, и за кадром был слышен голос:

— Же-есть... Чувака сбили прямо сейчас... Сразу труп!

Наверное это был случайный прохожий — голос явно принадлежал молодому человеку и в нём проскальзывала нотка восторженного любопытства.

Имелась ещё одна запись с уличной камеры. И на ней виден был человек, снимавший происшествие на смартфон. Его можно было разглядеть со спины и Кире он внезапно показался смутно знакомым. Что-то неуловимое в фигуре и одежде — лёгкой куртке с яркими вставками красного цвета, подсказывало ей, что с этим парнем она раньше где-то встречалась. Человек на записи встал и поднял смартфон, и тут Кира его окончательно узнала. Она вспомнила, как этот парень, некоторое время назад так же точно со смартфоном в руке приник к стеклу автобуса и снимал через него человека, который заставил его уступить место бабушке.

Теперь он занимался тем же самым — снимал человека. Только не живого уже, а умершего на асфальте.

Мало по малу разговор затух. Надо было либо расходиться, либо поворошить и раздуть угли. Вера вынула из пакета коньяк и поставила его на стол, стукнув донышком бутылки.

Кое-кто отказался и ушёл, кое-кто остался, и Кира тоже осталась, а Толика Вера отпустила. Домой ей идти вовсе не хотелось, а хотелось защёлкнуть дверь офиса и просто сидеть за столом при свете ламп и никуда не спешить.

Когда закончился коньяк и то, что они взяли в ближайшем магазине, Вере всё же пришлось вызвать такси, чтобы ехать домой.

Вера отперла дверь квартиры и вошла. Свет нигде не горел. Из комнаты Дмитрия Эдуардовича выбивалось еле заметное свечение работающего монитора, которое только подчёркивало окружающий мрак.

Вера ощупью нашла выключатель. Прихожая осветилась. Не разуваясь, Вера подошла к двери комнаты и заглянула внутрь. Дмитрий Эдуардович сидел за столом, смотрел на экран и не похоже было, будто он слышал, что кто-то вошёл в квартиру.

Вера переоделась по-домашнему. На кухонном столе — вскрытый пакет молока. Столешница в крошках. Несколько молочных луж. Немытая посуда в раковине.

В халате и мягких тапочках Вера вошла к Дмитрию Эдуардовичу. Он и не заметил её будто бы, но несколько повёл уголком рта в её сторону, что показало, что он всё же ощутил постороннее присутствие в комнате.

Вера включила свет.

— Всё сидишь? — спросила она.

— Угу, — ответил Дмитрий Эдуардович.

— Сидишь. Сидишь как... сыч.

Дмитрий Эдуардович посмотрел на Веру. Под очками глаза его выглядели большими и было заметно, что он не умывался сегодня.

— На баб своих смотришь? А на меня? На жену внимания обратить не хочешь?

Вера повела плечами. Халат немного распахнулся. В разрезе показалась грудь с крупным тёмным соском.

— Не хочешь, а?

— Оставь меня в покое! — неожиданно твёрдым голосом сказал Дмитрий Эдуардович.

— Что-о? Да если я тебя оставлю в покое ты тут так и подохнешь с голоду со своим компьютером! Что ты можешь? Пристроился на моей шее. Какой от тебя толк?

— Это, между прочим, моя квартира. Я её получал, забыла? Я бегал. Унижался перед этим... главным инженером. Шоколадки секретарше покупал...

— Ну-у, вспомнил! А кто ты сейчас? Посмотри на себя! 

— Я повторяю: оставь меня в покое!

Дмитрий Эдуардович вскочил. Стул из-под него выскочил и упал на спинку.

— Ты! — сказала Вера. — Совсем одурел от своего компьютера. Давят вас, дебилов, на улицах — и правильно делают.

— Ох, заткнись! Заткнись, сука.

— Хорёк!

Вера резко хлестнула рукой. Очки слетели с Дмитрия Эдуардовича.

— Я тебе запрещу пялится в этот твой компьютер! — крикнула Вера.

Она шагнула вперёд, а Дмитрий Эдуардович сделал движение рукой. Движение вышло каким-то механическим, словно у робота со сборочного конвейера и таким же чётким и быстрым. Кулак Дмитрия Эдуардовича коснулся Вериной головы где-то за её левым ухом и сразу отдёрнулся назад.

Дмитрий Эдуардович почувствовал, как под его рукой в Вериной голове что-то хрустнуло и поддалось. Поддалось неожиданно легко.

— Ох! — сказала Вера.

Она покачнулась и едва не упала вперёд, но потом её ноги согнулись в коленях и она опрокинулась назад, и упала на спину у самой стены так, что стукнулась о неё затылком. Звук от удара получился звонким и громким.

Из-за её левого уха обильно потекла тёмная кровь. Дмитрий Эдуардович взглянул на свою руку. В его кулаке было зажато ручное рубило. Как он его взял, он не помнил сам.

Он выронил рубило.

— Ай! — сказал Дмитрий Эдуардович и выбежал из комнаты.

Он заскочил в зал. В тот самый, в котором они с Верой уже давно не бывали вместе. Портьеры на окне оставались задёрнуты, и в зале царил непроглядный мрак. Только светился крохотный красный огонёк на невидимом телевизоре. 

Дмитрий Эдуардович опустился на краешек дивана. И сидел в темноте и прислушивался.

— Ы-ых... — донёсся до него не то слабый стон, не то громкий выдох.

Потом всё стихло. Тишина. Не доносились звуки улицы, не слышно было никаких шумов из соседних квартир. И лифт никого не возил по этажам.

И в этой тишине и темноте молчал Дмитрий Эдуардович.

Он пошарил по сиденью дивана. Под руку попал пульт от телевизора. Дмитрий Эдуардович прицелился им в красный огонёк и нажал кнопку.

«...предупреждают, что в этом году зима придёт в наши края раньше обычного...»

В комнате стало светлее. Дмитрий Эдуардович смотрел в телевизор и слушал пророчества синоптиков. В левом верхнем углу экрана цифры отсчитывали часы и минуты.

Дмитрий Эдуардович дождался, когда пройдёт десять минут и после этого поднялся и пошёл к себе в комнату.

Вера лежала на том же месте. Плечами и головой опираясь о стену. Вся поза была неудобной. Такую не принимают люди, когда им вдруг взбредёт на ум несколько минут спокойно полежать на полу.

Из Вериной головы натекла лужица крови. В свете люстры кровь выглядела глянцевой и блестящей. Очертаниями лужица напоминала полуостров Камчатка.

Тут Вера опять то ли вздохнула, то ли застонала, но немного тише, чем в первый раз и совершенно не пошевелилась.

Дмитрий Эдуардович выбежал прочь из комнаты и вернулся в зал. Он включил там свет и опять сел на диван. Зажал между колен ладони, раскачивался вперёд-назад, смотрел новости и следил за отсчётом времени.

На этот раз он ждал полчаса.

После вновь пошёл к Вере.

Все признаки говорили за то, что она умерла.

— Мяу! — раздалось вдруг.

Дмитрий Эдуардович ошарашенно посмотрел на монитор и увидел, как из него выглядывает кошачья мордочка.

— Мяу! — сказала мордочка.

Затем кот с экрана отвернулся и перестал смотреть в комнату. Он неторопливо прошествовал по экрану и скрылся из вида. Кот был полностью чёрным, и хвост его стоял трубой.

— Надо же что-то делать, — прошептал Дмитрий Эдуардович.

Но что именно следовало бы предпринять — он пока не знал. Только подумал, что часть напольного ламината придётся, пожалуй, заменить на новый.

 


    

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.