nik_rasov

Categories:

Воланд и граф Монте-Кристо. Москва и Париж

И Эдмон Дантес, и Князь тьмы прибывают в столичные города предварительно замаскировавшись. Дантес скрывается под личиной скороспелого графа, а Воланд примеряет маску иностранного профессора.

Граф Монте-Кристо имеет цели более, так сказать, узконаправленные, но тоже заявляет о себе как о знатоке человеческой натуры, и вовсе не прочь посмотреть, насколько испортил пресловутый «квартирный вопрос» парижан.

Оба визитёра вершат суд и на свой лад восстанавливают справедливость.

Много можно было бы порассуждать на эту тему, но я хотел бы просто кратко остановиться лишь на одном эпизоде.

На сценах прощания с городами.

Воланд прощается с Москвой сидя на террасе  «одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад». Москвичи, наверное, знают, о каком именно здании здесь идёт речь.

Позже состоится ещё одно прощание. На этот раз местом будут выбраны Воробьёвы горы, откуда мастер бросит на Москву последний взгляд.

«Мастер и Маргарита»:

На высоте, на холме, между двумя рощами виднелись три тёмных силуэта. Воланд, Коровьев и Бегемот сидели на чёрных конях в сёдлах, глядя на раскинувшийся за рекою город с ломаным солнцем, сверкающим в тысячах окон, обращенных на запад, на пряничные башни девичьего монастыря.

Граф Монте-Кристо также использует возвышенность, чтобы посмотреть на Париж перед тем, как покинуть его навсегда.

«Граф Монте-Кристо»:

Ночь сверкала звёздами. Монте-Кристо стоял на вершине холма Вильжюиф, на плоской возвышенности, откуда виден весь Париж, похожий на тёмное море, в котором, как фосфоресцирующие волны, переливаются миллионы огней; да, волны, но более бурные, неистовые, изменчивые, более яростные и алчные, чем волны разгневанного океана, не ведающие покоя, вечно сталкивающиеся, вечно вспененные, вечно губительные!..

Вильжюиф означает «еврейская деревня». Можно даже как-то соединить это название с названием Воробьёвых гор, но делать этого я не стану. 

«Мастер и Маргарита»:

Воланд не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обречённых на слом лачуг.

«Граф Монте-Кристо»:

– Великий город, – прошептал он, – ещё и полгода не прошло, как я ступил на твою землю... Великий город, в твоем трепещущем лоне обрел я то, чего искал; как терпеливый рудокоп, я изрыл твои недра, чтобы извлечь из них зло; теперь моё дело сделано; назначение моё исполнено; теперь ты уже не можешь дать мне ни радости, ни горя. Прощай, Париж, прощай!

Воланд более лаконичен, говоря о Москве.

«Мастер и Маргарита»:

 — Какой интересный город, не правда ли?

«Граф Монте-Кристо»:

Скрестив руки, Монте-Кристо долго смотрел на это горнило, где накаляются, плавятся и отливаются все мысли, которые, устремляясь из этой клокочущей бездны, волнуют мир. Потом, насытив свой властный взор зрелищем этого Вавилона, который очаровывает и благочестивых мечтателей, и насмешливых материалистов, он склонил голову и молитвенно сложил руки.

«Мастер и Маргарита»:

Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный город. Исчезли мосты, дворцы. Всё пропало, как будто этого никогда не было на свете. Через всё небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс удар. Он повторился, и началась гроза. Воланд перестал быть видим во мгле.


А после прощания и Воланд, и Монте-Кристо отправляются в дальний путь. При этом внешность и того и другого меняется.

«Граф Монте-Кристо»:

По мере того как они отдалялись от Парижа, лицо графа светлело, прояснялось, от него исходила почти божественная ясность. Он казался изгнанником, возвращающимся на родину.

«Мастер и Маргарита»:

И когда Маргарита, обдуваемая прохладным ветром, открывала глаза, она видела, как меняется облик всех летящих к своей цели.
И, наконец, Воланд летел тоже в своем настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь – только глыба мрака, и грива этого коня – туча, а шпоры всадника – белые пятна звезд.

Ну и, собственно, что?

Можно было бы, при желании, встать на точку зрения, что, мол, Булгаков при создании своего Воланда в чём-то вдохновлялся образом Монте-Кристо из романа Дюма. Я думаю, что если как следует прошерстить тексты, не сложно надёргать из них отрывков, подтверждающих эту гипотезу.

Но это будет никчёмное занятие, с выводами, притянутыми за уши.

Ничего удивительного, что оба автора предоставили возможность своим персонажам попрощаться с теми местами, в которых происходили действия романов.

И заодно дали такую возможность и читателям.

А мало ли схожестей попадается в различных книгах у разных авторов?

Не мало. 

«Дни Турбиных»:

Лариосик: Я, господа, очень вам благодарен. Я ведь человек не военный.

«Три мушкетёра»:

г-н Бонасье: Да, но эта угроза приводит меня в ужас. Я ведь, сударь, человек не военный и боюсь Бастилии.


promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.