nik_rasov

Categories:

Волчья яма (Окончание)

Проснулся он внезапно, среди ночи, на влажной от пота простыне, и сразу сел, уставившись в темноту. Ужас, пришедший во сне, не отпускал его и мёртвой хваткой сжимал за сердце.

Он рывком поднялся с кровати.

Часы показывали половину второго пополуночи.

Всё, что казалось логичным при свете дня, все надежды и планы на будущее, слетели с него в один миг, как последняя листва с дерева в морозную ночь.

Он оделся, выбирая вещи тёмного цвета. Взял с собой только отмычку для замка входной двери и тонкие нитяные перчатки. Всё остальное он без труда отыщет у неё в доме.

И как он мог пойти на поводу таких пустых грёз? Как мог забыть всё, чему вот уже пятьдесят с лишком лет обучала его жизнь? Поверить, что наконец нашлась женщина, созданная специально для него, и чтобы её заполучить нужно только совершить одно убийство и полностью, с потрохами, передать себя самого ей в руки?

«Седина в бороду, бес – в ребро», - сказал он себе.

Глупо рассчитывать, что у них может что-либо выйти хорошего. Глупо, чёрт возьми, даже об этом думать. Рано или поздно финал придёт. И придёт он, когда она его подведёт. Выдаст, вольно или невольно, и вот тогда действительно придётся туго.

Сейчас же, по большому счёту, ещё ничего страшного не произошло. Просто он выполнил ещё один заказ, получил за него плату, и осталось только кое-что подчистить.

Ни на какой «Кабаний перевал» он с ней не поедет. И никогда не узнает каково это – лежать поверх этой женщины, сжимать рукой её затылок, видеть, как поволока страсти застилает её синие, цвета летнего моря, глаза и чувствовать горячее дыхание на своей щеке.

Такого никогда не случится.

А в том коттедже он всё же побывает. Навестит его на денёк-другой в компании шлюхи. Лучшей в городе. А скорее всего, даже в компании двух шлюх – по одной, за каждый труп. Это будет символично и этим он как бы отдаст дань памяти, и поставит оба, совершённых им убийства, на одну доску.

Он вышел на улицу и направился в сторону её дома. Посёлок спал. Звёзды скрылись за тучами. Накрапывал мелкий дождь, грозя перерасти в нечто большее. С уличным освещением дела в посёлке обстояли из рук вон плохо, и он всё время держался в густой тени, ступал бесшумно и был уверен, что никто не разглядит его в темноте.

У старой шелковицы он легко перелез через забор. В окне дома виднелся свет. То приглушённый, то чуть набиравший яркость, и он догадался, что в комнате работает телевизор. Он постоял под деревом, дожидаясь пока дождь польёт сильнее. Капля попала ему за воротник, он поёжился, но это было неважно, а главное – не испачкать грязью подошвы туфлей. Видимость была плохая. В огороде он различил несколько прямоугольных сооружений, похожих на надгробия, высотой по пояс. Для чего они – он не понял.

Когда струи дождя набрали силу и заглушили другие звуки, он скользнул к окну и осторожно заглянул в комнату через стекло.

На тумбочке, бормоча еле слышно, мерцал экран телевизора. Вдоль стены стояли шкафы. Пол застилал старый потёртый ковёр.

Женщина лежала на незастеленном диване, отвернувшись к его мягкой спинке. Голова на подушке. Всё тело укрыто пледом. Виднелись только светло-каштановые волосы. С другой стороны, из-под пледа, выглядывала ступня в белом носке.

Он смотрел минут пять - не произойдёт ли каких изменений. Затем двинулся к входной двери и под шум дождя быстро справился с замком.

В доме, кроме телевизора, не слышно было никаких звуков. Не тикали часы. Не работал холодильник. Неторопливо и тихо он пошёл вперёд. Остановился возле вешалки с одеждой. Перебрал её на ощупь. Обнаружил что-то похожее на халат и выдернул из него длинный пояс. Пояс был широкий, часто простроченный и вполне мог выдержать вес человека.

То, что это будет суицид, он решил заранее.

Никого особо не удивит, что женщина, потерявшая мужа, в конце концов решилась покончить с собой. Горе медленно, но верно источило её. Пойдут, конечно, пересуды, скажут – она вела себя как обычно, ничего, мол, не предвещало, но в целом - всё получится.

А ментам сейчас и так хватает работы с заказным убийством в городе. В этом захолустье такого выстрела отродясь не видели. Столичный класс.

Держа пояс обеими руками перед собой, он вступил в комнату. Далёкая зарница на миг осветила окошко. Телевизор всё так же показывал впустую. Дыхания спящей не было слышно. Ковёр заглушал его шаги.

Всё произойдёт быстро, и узел будет самым обычным – такой, какой могла бы завязать и затянуть любая домохозяйка, а не какой-нибудь морской или альпинистский.

Он сделал ещё шаг к дивану.

Может попробовать? Мысль мелькнула непроизвольно. Навалиться на спящую женщину, зажать ей рот, получить от неё то, чего он так желал, а затем покончить со всем этим. Но он отогнал от себя эту идею. Он профессионал, а не какой-нибудь извращенец или маньяк, и он сделает всё максимально…

Пол ушёл у него из-под ног, и он рухнул куда-то вниз, судорожно пытаясь ухватиться за ковёр, но тот провалился вместе с ним. Из-за тяжести ковра его развернуло, и он упал почти прямо на спину. Пояс от халата змеёй свернулся на его груди.

Он больно стукнулся головой, левое бедро пронзила острая, горячая боль и секундой позже невыносимо заболело у рёбер справа.

Он смотрел снизу на светлый прямоугольник вверху, лежа на дне открытой ямы на глубине трёх метров.

Коснулся бедра в том месте, где испытывал боль, и обнаружил, что его насквозь пронзил острый металлический штырь и вышел из его плоти сантиметров на десять. На другой штырь он не наткнулся, но тот порвал кожу на боку и, возможно, сломал ребро. Голова болела от удара. Он попытался пошевелит правой рукой. Оказалось, что ещё один штырь тоже проткнул её, пройдя через трицепс. Странно, но боли в руке он пока не чувствовал.

- Привет! – сказал сверху голос.

Он увидел силуэт женщины. Голову и плечи. Женщина присела над ямой, глядя на него. Света не хватало, и какого цвета у неё глаза – было не разобрать.

- Я тебя ждала, - сказала она. – Как легко сделать вид, будто спишь на диване. Просто скатать как следует одеяло и накрыть его пледом. На подушку положить парик, а ещё сунуть в носок тряпку и приладить его с другой стороны.

Он не стал отвечать, а попытался освободиться, но лишь получил такой разряд боли, что не смог сдержать стона.

- Больно? – спросила синеглазая женщина. – Похоже на волчью яму, да?

Он лихорадочно думал. Лежал, пришпиленный словно бабочка ко дну коробки, и чувствовал, как из него вытекает кровь.

- Ты в самом деле думал, что я стану с тобой жить?

Смех у неё был мелодичным.

- Так хотел трахнуть меня, что сам поверил, будто я поведусь на такого старого козла?

Страшным усилием он приподнял руку и почти освободился от штыря. Только бы не потерять сознание, подумал он.

- Я узнала тебя через неделю после похорон. Если б это случилось до того, как погиб мой муж, я бы сразу позвонила куда надо и всё рассказала. Не колебалась бы ни секундочки, веришь? А тут подумала, что ты можешь мне пригодиться. Твои навыки.

Правая рука стала свободной, но он потратил для этого много сил, и дал себе небольшую передышку.

- Потом я взяла у того мужика деньги. Он их дал мне как компенсацию, и чтобы я не гнала волну. «Мёртвых не вернёшь», - так он мне сказал. Но я уже знала, на что их потрачу. Для этого и приняла их. Только не знала, что ты на меня так западёшь. Я намеревалась дать тебе денег и пригрозить, что раскрою тебя, но ты на меня так смотрел при нашей встрече, что я тут же тебя раскусила.

Голос у женщины был ровный, без интонаций и совершенно отстранённый от происходящего.

- А ты решил убить сразу двух зайцев. Хотел попробовать начать со мной новую жизнь, да? Я ведь угадала? Да только потом испугался. Такие крысы как ты всегда потом пугаются и забиваются обратно в свою нору. И сегодня явился чтобы убить меня и зажить себе дальше своей прекрасной-распрекрасной одинокой жизнью.

Он терял всё больше крови и так не могло продолжаться долго. Левой рукой отогнул край ковра и пошарил по земляному дну ямы. Пальцы его коснулись камня.

- Я ждала твоего прихода и, как видишь, подготовилась. Здесь когда-то был подвал, но прежние хозяева поленились его засыпать, а просто зашили поверх досками. Муж всё собирался заняться этим, но так и не успел.

Камень был размером с яйцо, только не ровный и с острыми краями.

- Я сняла доски и немного углубила подвал. И забила колья из арматуры. Как они тебе, острые?

Он прислушался к своему телу – хватит ли у него ещё энергии, чтобы резко сесть и метнуть камень?

- И как ты мог решить, что я свяжусь с наёмным убийцей? Ты совсем не понимаешь нормальных женщин? А-а, ты имел дело только со всякими шлюхами. Так вот, ты для меня значишь то же, что и тот тип, которого ты застрелил по моему заказу. Ты хорошо сделал работу, я видела сюжет в вечерних новостях.

Он с рождения одинаково владел левой и правой рукой. Теперь у него оставалась только левая и он уже был готов действовать. Только силуэт женщины наверху вдруг стал двоиться и расплываться.

- И всё лето я раздумывала и готовилась. Я сделала в огороде высокие грядки. Знаешь? Такие, чтобы не приходилось нагибаться за клубникой. Мне сварили каркасы из уголка, а стенки я обложила изнутри старым шифером. А потом купила земли. Её хватит, чтобы засыпать пару грядок и ещё останется на яму, в которой ты сейчас лежишь. А верх я завалю камнями и залью бетоном. У меня всё это есть – и цемент, и щебень, и бетономешалка, и я не боюсь работать, слышишь? Я привыкла работать, а не как вы – убивать за деньги, грабить, вымогать и гонять на своих крутых машинах, сбивать ни в чём неповинных людей, и думать, что им за это ничего не будет.

«Сейчас!» - подумал он, но тело его реагировало медленно.

- Скажи мне: устроят тебя полметра бетона, а? Это выйдет словно саркофаг на скотомогильнике или на хранилище радиоактивных отходов. Самое место для таких, как ты. И даже если бы ты не пришёл меня сегодня убивать, я бы всё равно сделала это с тобой. А потом я верну пол обратно, и никто ничегошеньки не заметит. И кошмары не будут меня мучить по ночам, не надейся. Я буду и дальше пользоваться этой комнатой и…

Он сел и кинул камень, целя в голову женщины. Больше ориентируясь на звук голоса, а не на её расплывчатый образ. Кинул сильно. Так, чтобы убить на месте. Он никогда не промахивался с тех пор, как стал целить в людей.

Но сейчас промахнулся.

- Сволочь! – вскрикнула женщина и на миг исчезла из светлого прямоугольника.

Но через секунду появилась. Склонилась к яме. В руках она держала вилы с удлинённой рукояткой.

- Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Она приглушённо выкрикивала это сквозь сцепленные зубы и каждый раз тыкала вилами в яму и тут же выдёргивала их обратно.

Первый удар проколол ему живот. Второй пришёлся вскользь по щеке, и он тут же ослеп на один глаз и почувствовал, как по коже потекла влага из разорванного глазного яблока. Третий удар пришёлся прямо в рот. Заточенные зубцы вил выбили ему передние зубы, пронзили язык и нёбо.

Он откинулся на спину. Перед его мысленным взором возникли синие глаза женщины. Они глядели на него с обещанием.

Потом удары прекратились, и последнее что он услышал, было тихое - пфф! Женщина наверху сдула со лба волосы, которые лезли ей в глаза.

Потом он умер.

***

Однажды ночью, такой же дождливой, женщина пробралась в его дом с потайным фонариком и всё там тщательно осмотрела – не осталось ли каких записей и улик, которые могли бы протянуть ниточки к ней и к убийству бизнесмена из города. Она нашла деньги и документы, но тайник с оружием не обнаружила. Он был оборудован так хитро, что не только она, но и вообще никто так его и не нашёл.

Документы и деньги женщина сожгла. С ямой она поступила так, как обещала, и когда бетон окончательно застыл, она настелила старые доски на свои места и покрыла их новым, пушистым ковром, по которому было приятно ступать босиком.

Отсутствие одинокого мужчины заметили примерно через полтора месяца. В посёлке гадали, куда он мог подеваться, и большинство сходилось во мнении, что он утонул в море, в котором имел привычку купаться до глубокой осени.

Дом заколотили. Автомобиль мужчины отогнали в ГАИ. С его лодки кто-то украл мотор, а потом подростки, что слонялись по зимнему берегу, проломили ей днище, а доски со временем растащили для костров.

Неотапливаемый, нежилой дом быстро ветшал. С одного окна кто-то аккуратно оторвал доски, проник внутрь и вынес оттуда всё, что имело какую-нибудь ценность. Всякая поселковая шушера сделала дом местом своих возлияний, а мальчишки слагали про него страшные истории.

В конце января дом отчего-то сгорел.

А синеглазая женщина продолжала жить. И хотя она говорила, что не будет думать о саркофаге под полом комнаты, но не думать о нём она не могла. И не могла она и продать дом, и уехать куда подальше, опасаясь, что новые жильцы проявят сильное любопытство, затеют реконструкцию, и кое-что в итоге обнаружат.

И она жила в доме, под которым медленно разлагался труп, превращаясь в скелет, и некоторые её ночи были очень тревожными.

И хоть она ему тогда сказала, что кошмары не будут её мучать, получилось, что она ошибалась. Или соврала.

Дни напролёт она проводила в магазине, в который покупатели приходили всё реже. Она стала рассеянной, заказывала товар невпопад, сбивалась, когда отсчитывала сдачу и поселковые шептались, что горе всё-таки её догнало.

Синие глаза женщины выцвели. Походка потеряла лёгкость. Прежних подруг она сторонилась, но они про неё не забывали, и когда однажды в феврале магазин остался закрытым три дня кряду, они пошли в её дом и открыли, незапертую на замок, дверь.

Женщина повесилась на трубе водяного отопления, проходившей под потолком. Газовый котёл исправно работал и труба была тёплой.

Участковый подивился – покойница использовала вместо верёвки старый пояс от халата. Пояс выглядел так, будто она подобрала его на свалке, или выкопала из земли.

Петля была завязана на неумелый дилетантский узел, но дело своё выполнила и исправно затянулась вокруг шеи женщины.

А потом пришла весна, и посёлок забыл о мужчине, о женщине, о сплетнях, и занялся тем, чем и надлежало заниматься тогда, когда у людей наступает сезон отпусков, и они спешат к южному солнцу и тёплому морю – зарабатыванием денег на приезжих.

И так продолжалось до осени, пока вновь не пошли дожди и посёлок не опустел и не замкнулся в себе.

Много чего может произойти в приморском курортном посёлке после того, как разъезжаются по своим городам отдыхающие.

И некоторые тайны так и остаются тайнами.


promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.