nik_rasov

Categories:

Собеседование 2

— Человек был на собеседовании. Да. Ушёл от меня минут пять назад. Да. Верните его. Мне кажется, у парня есть потенциал.  

***

Чтобы туда попасть, нужно пройти сквозь арку. 

Позади оставался широкий тротуар. Оставалась проезжая часть с троллейбусами и автомобилями. Во дворе звуки улицы в значительной мере стихали.


— Я тебя никогда не любил, ты мне всю жизнь испортила!

Вот так. Берут палку и бьют человека прямо по голове.


Когда-то это была однокомнатная квартира на первом этаже, но потом в стене прорубили вход, пристроили крылечко и посетителям уже не надо было каждый раз звонить по мобильнику и интересоваться: «А какой у вас в подъезде код?».

Дверь с рольставней, а справа на стене — фальш золотых букв из самоклеющейся плёнки, аккуратно вырезанных плоттером: «Агентство недвижимости «Веста».

В комнате — три девочки и два мальчика. Никому из них не исполнилось ещё тридцати. Свет и шершавость фактурных обоев. Блок сплит-системы на стене. Ламинированные древесно-стружечные плиты, обращённые в мебель.

Санузел. 

Отдельный кабинет. У стола, вместо стандартного офисного стула, стоит удобное кресло на колёсиках с вертящимся туда-сюда сиденьем. 


В кабинете обитала Вера.


В этом году Вере Луговой уже набежало полных 56 лет и ещё несколько месяцев, и отчеством она так и не обзавелась. Так и была — Вера. Да звали её за глаза, бывало, «Верка-купи-продай».

Дети у Веры давно выросли. Кто они и где — неизвестно. А в недрах большой трёхкомнатной Вериной квартиры таился её муж. Муж давненько слился с обстановкой комнат и сделался частью интерьера. Почти всё своё время он проводил во всемирной паутине, читая статьи о первобытных людях, историей которых увлекался на любительском уровне. Фотографии останков денисовского человека, ручных рубил и костяных иголок он перемежал на мониторе с интимными снимками девочек-подростков, шажок за шажком всё дальше уходя в виртуальный мир. 

Вера носила длинные, соломенного цвета, локоны и на 90 процентов была уверена, что она до сей поры красивая. Оставшиеся 10 наводили на слишком уж грустные мысли, которые даже не хочется обсуждать.


Когда в комнате для мальчиков и девочек Кира провела пальчиком по экрану смартфона, поднесла его к уху и услышала: «Я тебя никогда не любил, ты мне всю жизнь испортила!», Вера Луговая, ведомая еле-еле слышным зовом, вышла из своего кабинета и успела как раз к тому моменту, когда у Киры сделались круглые глаза и задрожала нижняя губа.

Для людей, верящих в животный магнетизм и флюиды, нет ничего необычного в том, что Вера, собиравшаяся ещё минут двадцать просидеть в своём кабинете, внезапно поднялась с вертящегося кресла и вышла в общую комнату.

У Веры Луговой имелось хобби — человеколюбие. Чужую беду она чуяла за версту, как чует гиена раненую или больную антилопу.


— Что такое, солнышко? — спросила Вера.

Спросила материнским тоном. Ей нравилось проявлять участие, жалеть и выслушивать жалобы на жизнь от своих девочек. Она любила думать о себе как о «маме Вере» для собственных сотрудников. Сердце у Веры было золотое, правда, самородки залегали так глубоко, что бригаде старателей и в век бы до них не добраться.

Кира поджала губу и даже чуть-чуть прикусила её зубками.

— Муж звонил. 

— Что-нибудь случилось?

Кира помотала головой, а потом выговорила:

— Сказал, что меня не любит.


Тихая-тихая радость поднялась в груди у Веры Луговой. Ярким пламенем вспыхнула любовь к Кире. И недостатки Киры не могли помешать этому чувству.

А недостатки у Киры были довольно серьёзные и самые тяжкие из них — молодость и красота.


Вера представила, как пошлёт водителя Толика в соседний магазин, как потом заведёт Киру к себе в кабинет и там, за рюмочкой водки, даст ей возможность излить душу. А сама станет слушать, сочувственно кивать и давать дельные советы с высот своего материнского положения.

И наконец поедет домой, подкреплённая алкоголем, чужими невзгодами и принятой исповедью. Муж, с сожалением закрыв вкладки со схемами доисторических поселений и фотографиями обнажённых молоденьких девчушек, встретит её в прихожей.

Такие мысли согревали Веру не хуже водки. И, — чего греха таить? — любила Вера, что называется, прибухнуть. Эта привычка несколько примиряла её с 10 процентами нелестного мнения о своей внешности и не позволяла соотношению расти быстрее.

Но сейчас момент для душевного разговора был очень неподходящий.


— Он что — пьяный? — спросила Вера.

— Не знаю. Вроде нет.

— А где он у тебя?

— На собеседование пошёл.

Вера быстро соображала что к чему.

— Так, — сказала она. — Я сейчас на сделку, затем вернусь и посмотрим, что тут можно сделать. Мой тебе совет, Кирочка, — не перезванивай ему пока. Пусть немного уляжется. А потом глядишь — всё и разрешиться.

Тон она взяла такой сочувственный, что Кира на секундочку подумала, что и в самом деле — а, может, ничего страшного-то и нет?

— И не забывай, — сказала Вера. — У тебя показ.

Она ещё немного поговорила с Кирой. Набросала чёткий и уверенный план, по которому той следовало немного проветриться, съездить показать квартиру возможным покупателям, а потом — обязательно! — возвратиться в офис, где будет ждать её заботливая мама Вера, и всё развеется, и всё вновь вернётся и станет опять хорошо...

В стрессовой ситуации лучше всего следовать какому-нибудь чёткому плану, выполняя пункты один за другим, один за другим. 

А то недолго и дел наворотить!


Почти уверенная в послушании Киры, Вера Луговая взяла сумку и покинула агентство.

«Может они ещё и разведутся», — подумала она с потаённой надеждой.

Вера села на переднее пассажирское и сказала Толику:

— Погнали, Толянчик, к Ильдусовне!

Толик включил зажигание. Машина тронулась и покатила знакомой дорожкой в нотариальную контору.

Толику стукнуло 47 лет и несколько из них он занимался тем, что катал Веру.

Он знал её как облупленную и сейчас ничего не стал у неё спрашивать.

Только отметил про себя, что голос у этой суки что-то слишком медовый. 

 

 

  

 

   

 

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.