nik_rasov

Categories:

Севастополь. К "новороссийцам"

У «новороссийцев» на Братском кладбище Севастополя свой отдельный уголок.

Прибыл я с берега и первым делом на бак... Что увидел — так это не для печати. Шпили разворочены, в палубе рваная дыра, всюду ноги, руки, головы оторванные, ил, кровь, мазут... Начали трупы собирать, раненых... Только нос расчистили, как он стал тонуть.
Опознать человека в том, что мы находили, было уже невозможно. Я отправляю тело наверх, там дёргается трос, и на меня летят кости.
Впрочем, когда мы прибыли на корабль, было ясно, что «Новороссийск» тонет, палуба уже была почти вровень с водой, корабль жутко накренился. На правом юте собралась почти тысяча матросов, незадействованных в спасательных работах, они со всех сил держались за поручни и друг за друга, но приказа покинуть корабль Пархоменко не давал до самого конца. Я присоединился к этим людям, и больше в тот день ни командующего флотом, ни командира корабля не видел. А минут через десять «Новороссийск» опрокинулся.
Корабль перевернулся буквально в минуту, и те сотни людей, которые были скучены в одном месте, попав в воду, начали топить друг друга. Потом водолазы доставали утопленников, обнявшихся по два, по три человека. А ведь до берега было близко, метров двести. Я с двумя матросами доплыл до берега в районе причала Аполлоново, где нас приютили местные жители. Утром нам сказали, что всех выживших собирают на борту плавучего госпиталя «Енисей», куда мы сразу же и отправились. Хорошо запомнилось, что нам жители дали огромные резиновые галоши,  так как нашу обувь в воде мы сбросили.
Были какие-то навязчивые состояния, когда идёшь по улице, и видишь человека, похожего на твоего погибшего друга, и не можешь избавиться от мысли, что это он и есть, живой, даже вопреки здравому смыслу. Многие мои товарищи страдали от бессонницы. Для них устраивали ночные кинопросмотры, когда фильмы шли один за другим. Да и днём к нам приезжала какая-то самодеятельность, пробовали отвлечь моряков от воспоминаний о пережитом. Ну и снова-таки, нам продолжали выдавать спирт всё время, пока мы оставались на «Енисее», а это почти месяц...
А люди в это время стояли построенные в шеренги. Корабль кренится, и первая шеренга вынуждена держаться за бортовые леера, вторая шеренга – за первую. Я разворачиваюсь – и в башню. Там – старший лейтенант Тюменцев, командир третьей башни. Говорю ему: «Дайте скажу по переговорной связи, чтобы всем быстро на верхнюю палубу!» – «Что ты делаешь, тебя же утром расстреляют!» – «Нужно ещё до утра дожить». Уже всё было ясно: даже крысы сотнями сыпались с визгом через вентиляционные трубы. Но Пархоменко, командующий Черноморским флотом, и начштаба эскадры Никольский велели раненных во время взрыва уложить на палубе на брезент. Хотя кругом были баркасы, можно было бы вывезти людей. Они так и потонули.
С этого момента и до его опрокидывания находился на юте, ждавши, что начнут эвакуировать моряков, но такой команды не последовало, и я стоял как и те 1000 моряков по правому борту на юте, возле лееров. Все были спокойными но раздетыми в нижнем белье, но нашему кубрику было легче, ибо рундуки рядом. Дождавшись своего часа, когда крен стал гибельным, а далее наш помощник командира дал команду спасаться. Все полезли через леера, когда палуба стала принимать вертикальное положение, многие посыпались на левый борт, а я уже успел дойти до ракушек, это уже ниже ватерлинии и только подумал как прыгать ласточкой или солдатиком, но это было секунды и тут уже ничего не помню, только очнулся на очень большой глубине и чувствую давление воды на ушные перепонки, думаю, надо всплывать только всплыл стал искать куда подойти и вдруг увидел баркас, плыву к нему, хватаюсь за планширь и кричу: "Ваня — спасай!", а мне в ответ: "Коля, ты ещё хорошо себя чувствуешь, вон подошло судно, плыви туда." Я и поплыл, а со мной ещё несколько человек. Подплываю, хватаюсь за планширь и чувствую, что мои руки начали скользить вниз. Я что есть силы кричу "Годок спасай!" А он был здоровый и вытащил как цыплёнка на верх.
Как потом рассказал водолаз, когда он проник в румпельное отделение и с помощью фонарика осветил отсек, то увидел, что на поверхности мазутного слоя плавали два «негра». Водолаз спросил кто может пользоваться аппаратом ИДА-47. Старшина 1-й статьи ответил: «Я умею». Водолаз передал аппарат старшине и сказал молодому матросу: «За тобой придут через 2,5 — 3 часа». Тогда старшина 1-й статьи передал аппарат молодому матросу и обратился к водолазу: «Он один не выдержит 3 часа, поэтому первым выводи его, а за мной придёшь потом». Быстро объяснив молодому матросу правила пользования аппаратом ИДА-47, старшина подплыл к нему и обнял. Во время подъёма на поверхность матросу всё время казалось, что не хватает кислорода, и он часто нажимал на байпасный клапан. Как потом выяснилось, матрос слегка опалил кислородом лёгкие, но это у него скоро прошло. Только через 3 часа водолаз поднялся на поверхность бухты вместе со старшиной 1-й статьи, которого поместили в ту же декомпрессионную камеру, где ожидал его молодой матрос. Он, конечно, правильно считал, что спас ему жизнь старшина 1-й статьи, уступив право первым вырваться из стального мешка. В знак благодарности молодой матрос непрерывно целовал его и обнимал.
При взрыве образовалась трещина в нижней палубе, в неё всплыла голова матроса с нижней палубы. Мы с Кирсановым хотели вытащить его. Я отдал кому-то свой фонарь и стал держать голову матросу, который очень кричал и просил помочь. Кирсанов с другими матросами хотели как-то расширить трещину, чтобы можно было его вытащить. Вода всё прибывала, и матрос, голову которого я держал, захлебнулся.
Что меня взбудоражило - идёт матрос, у которого живот распорот и у него между пальцев находятся его кишки. Но я набрался сил и дошёл до шпилей. И тут я увидел, что на развороте шпилей со стороны кубриков всё в грязи и крови, и взглянул вовнутрь, где на койках были люди без голов, без ног и тому подобное... Тут у меня всё помутилось! В каком-то обморочном состоянии я куда-то побрёл, но меня встретили ребята с крейсера "Кутузов". Правда, не могу вспомнить кто. И я пошёл с ними в какой-то кубрик ставить аварийный лес — упоры для поддержания переборок. Но переборки лопались так быстро, что мы не успевали выбраться из воды. Вода была уже почти по колено, в тех кубриках, где мы работали. Затем переборка лопалась и мы отступали в другой отсек. Обстановка та же. Аварийный лес ставили, как могли. Но переборки не держали.
Не помню как, но прошло несколько минут и я, и ещё несколько десятков человек оказались на киле линкора. Помню, что один из моряков был в трусах. Мой сосед достал папиросы (из тех, что нам давали на корабле). Я тоже взял одну, хотя до этого этим делом не баловался. Мы закурили. Первый раз в моей жизни... Говорят, что в линкоре пели. Я не слышал. Но были стуки внутри. Это я могу сказать точно. Через некоторое время к нам подошел барказ и нас забрали в госпиталь, где нас осмотрели и дали по 50 грамм спирта. После чего отправили на "Кутузов".


В посте использованы воспоминания членов экипажа линкора «Новороссийск», участников аварийных партий с других кораблей флота и водолазов-спасателей.

Воспоминания взяты с сайта «Линкор »Новороссийск» 

Фотографии сделаны мною 22.11.20 года на Братском кладбище города Севастополя.

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.