nik_rasov

Categories:

О войне и о вине

Однажды Лев Толстой собрался написать предисловие к одному из изданий книги Андрея Ершова «Севастопольские воспоминания артиллерийского офицера».

Судя по всему эти несколько страниц давались ему тяжело и он правил и переписывал, и книга в конце концов была переиздана вовсе без предисловия классика, одного из самых известных участников Севастопольской обороны.

Впоследствии это предисловие вышло отдельно.

В нём Лев Николаевич описывает один случай, как к нему явился молодой юнкер поговорить о религии. Юнкер недавно прочёл «Великого Инквизитора» Достоевского и его, как говорится, стали терзать всякие смутные сомнения.

Толстой мило с ним побеседовал и дал ему свой фирменный универсальный рецепт:

— Читайте Евангелие!

А затем они разговорились о вине и о трезвости, и тут юнкер заявил:

— В военной службе вино бывает необходимо.

Лев Толстой усмехнулся про себя, подумал, что молодой человек может быть полагает эту необходимость спиртного в придании сил и здоровья для военного человека, и уже собирался повергнуть оппонента всякими там научными доводами, как юнкер пояснил, почему он полагает алкоголь полезной на войне вещью:

— Вот в Геок-Тепе генералу Скобелеву нужно было перерезать местное население, а солдаты не хотели, и тогда Скобелев их напоил, чтобы они за это взялись.

Каразин Н.Н. Ахал-Текинская экспедиция 1881 года. Штурм Геок-Тепе. 1889
Каразин Н.Н. Ахал-Текинская экспедиция 1881 года. Штурм Геок-Тепе. 1889

Тут Его Сиятельство несколько опешило.

А уже после Толстой вставил этот эпизод в то самое предисловие. И добавил:


Вот где все ужасы войны: в этом мальчике с свежим молодым лицом и с погончиками, под которыми аккуратно просунуты концы башлыка, с вычищенными чисто сапогами и его наивными глазами и столь погубленным миросозерцанием!


Это собственно всё, что я собирался выложить, но потом решил добавить немного информации.

Геок-Тепе — это, в настоящее время, Гёкдепе, город в Туркмении. 12 января 1881 года он был взят штурмом русскими войсками под командованием генерала Скобелева М.Д.

А вот несколько цитат от очевидцев событий.


Генерал Куропаткин Алексей Николаевич «Завоевание Туркмении

Поход в Ахал-теке в 1880-1881 гг.»


Преследование и рубка продолжалась 15 вёрст.
Внутри крепости нами взято до 5000 женщин и детей. Все мужчины были убиты или бежали, осталось только до 500 персов-рабов, закованных в цепи.
Всё остальное имущество отдано войскам. Захват этого имущества (баранта) разрешён в течение 4-х дней.
На другой день после штурма сделано распоряжение о зарытии трупов, наполнявших внутренность крепости, рвы и лежавших широкою полосой по пути отступления текинцев. В некоторых кибитках находили по 15 трупов.


Верещагин А.В. (брат известного художника) «Дома и на войне. 1853-1881. Воспоминания и рассказы».


Куда ни взглянешь, повсюду валяются трупы людей, лошадей, верблюдов, ослов, собак, коров. Толпы женщин, закрывшись черными покрывалами, в ужасе перебегают от одной кибитки к другой, волоча за собой своих беспомощных ребятишек. Повсюду наши солдаты преследуют неприятеля. Стоны раненых, визг и крик женщин, плач детей, рёв животных, крики: «Ура! Алла!», гром орудий — все это слилось в один неопределённый, страшный гул. Мне казалось, что я вижу картину страшного суда. Только Императорский штандарт, развевавшийся на высоком кургане, напоминал мне о действительности.
И я спускаюсь со стены бегом, прыгаю через ямы, опрокинутые кибитки, чувалы с пшеницей, просом, джугурой и, наконец, догоняю апшеронцев. Они идут цепью, точь-в-точь как на облаве зверя. По пути заглядывают в кибитки, в землянки. Переворачивают громадные мешки с разной провизией, хлебом, зерном и везде ищут живого существа.
В стороне, за большой, совершенно новенькой белой кибиткой, заметны фигуры двух солдат с синими околышами. Они спорят между собой из-за текинского мальчика, лет четырех. Один хочет заколоть ребёнка, другой не дает, хватается за штык и кричит:   — Брось, что малого трогать — грех!         — Чего их жалеть? Это отродье всё передушить надо, мало что ли они наших загубили! — восклицает солдат и замахивается штыком. Завидя нас, они оба скрываются между кибитками, а мальчишка уползает в какое-то отверстие в земле. Таких отверстий или нор я нашёл потом множество по всей крепости. Под конец осады текинцы стали спасаться от наших бомбардировок в землянках, наподобие тех, какие роют кроты.
Вон партия солдат, человек 5 — 6, подходит к одной землянке. Она представляет собой как бы берлогу и помещается под землей, только круглое отверстие или вход в неё чернеет издали. Из землянки доносится чей-то плачь. Солдаты останавливаются, наклоняются, прислушиваются, толкуют между собой, просовывают в отверстие ружья и стреляют в темноту, на голос. Крики сначала замирают, но затем усиливаются. Солдаты хохочут, дают еще несколько выстрелов и, по-видимому, совершенно довольные, двигаются дальше.
А Скобелев не зевает: с дивизионом драгун и несколькими сотнями казаков он уже близёхонько скачет по следам беглецов. Вёрст двенадцать преследуют их: колят, рубят и стреляют. Пощады нет никому. По песчаной желтой равнине сотни тел резко указывают дорогу, где бежал неприятель. 
Тут только я услыхал, что Скобелев отдал крепость на произвол своих солдат в продолжение трёх дней. Покупателей-офицеров скопляется множество, а продавцов еще больше.
Никаким пером невозможно описать, что тут мне представилось. Груды умерших и умирающих людей перемешались с животными и загораживали путь. Толпы женщин и детей взывали о помощи. Сердце мое сжалось при виде этого, и я, точно ошеломлённый, поворачиваю назад...
С обнаженной шашкой в руке, старик так яростно набрасывается на солдат, что те разбегаются в стороны и некоторое время остаются в недоумении. Но вот один, должно быть, посмелее, кидается и тычет текинца в бок острым штыком, примкнутым к тяжелому ружью. На бледном лице старика мгновенно появляются ужас и страдание. Рот судорожно раскрывается и показывает ряд белых зубов. Старик как-то взвизгивает, лепечет что-то по-своему и всё с той же яростью отмахивается шашкой. В эту минуту на него набрасываются остальные солдаты и вонзают штыки куда попало. Текинец, мёртвый, опрокидывается на спину. Тяжёлая, белая папаха катится с головы и ложится поблизости.   Эта картина, признаться, покоробила меня. Я с содроганием прохожу мимо бравого старика, который отстаивал своё родное гнездо, и снова иду к кургану. 
Я иду к себе и ложусь на текинский ковер, который только что перед этим купил у одного солдата за три рубля. Один конец этого ковра оказался весь в крови. Чтобы сколько-нибудь спастись от трупного запаха, проникавшего снаружи в кибитку, я закрываюсь с головой одеялом, буркой и наконец засыпаю.
На другой же день, по взятии штурмом крепости, сюда толпами устремились соседние жители, курды. Противнее и наглее народа я не встречал. Узнав, что текинцы побиты, они пришли грабить их имущество. Будь побеждены русские, курды точно с той же яростью бросились бы и их преследовать. Это были настоящие шакалы в образе человеческом. Целый день с утра и до вечера они рыскали по крепости из кибитки в кибитку, из землянки в землянку, с громадными мешками за спиной. Грабили и хватали всё, что попадало им под руку. Сначала курдам позволено было являться в крепость. Но их застали в разных зверствах и насилиях над текинцами: они вырывали с мясом серьги из ушей женщин, отрубали им кисти рук, чтобы снять браслеты. Тогда Скобелев строго запретил им вход в Геок-Тепе. Но несмотря на бдительность сторожевых казаков, как, бывало, ни поедешь по крепости, всё где-нибудь да встретишь между кибитками согнутую под громадным мешком разбойничью фигуру курда.   Вскоре под стенами крепости образовался базар, куда съехались грузины, армяне, евреи, персы, курды и разные другие народы скупать текинское добро.

Такие сцены передают нам участники тех событий, видевшие войну не в интернете, а в реальности.

Судя по всему, текинцы были не похожи на ангелов, и разбой, набеги на соседей и рабство были у них в чести.

Справка из Википедии:

«Начиная с 1991 года, 12 января в Туркмении отмечался как национальный День памяти, установленный в честь защитников Геоктепинской крепости и всех туркменов, погибших в боях за свободу и независимость Отчизны».

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.