nik_rasov

Categories:

Настигая маньяка

Приятный и прохладный

сортов э-лит-ных

Полезный сок томатный

и ап-пе-тит-ный!

Комиссар Старый Лис жил недалеко от Управления и предпочитал ходить на работу пешком. Всю ночь накрапывал дождь. Булыжники мостовой стали глянцевыми и выпуклыми. По улице шли ребятишки. Они подскакивали на своих прыгалках-антигравиторах, зависали на несколько мгновений в воздухе, а затем плавно опускались на тротуар. Весёлые голоса выкрикивали в такт прыжкам:


Полезный сок томатный

И ап-пе-тит-ный!


Старый Лис любил стихи. Он поражался, как можно составить обычные слова в каком-то хитром, недоступном его пониманию, порядке, так, чтобы они обрели ритм. Где-то он слышал, что все стихи пишет Машинный Разум, но ему хотелось верить, что создаёт их обычный человек. То есть не обычный, а очень талантливый. Старый Лис не знал никого, кто мог бы зарифмовать два слова. Этюд о томатном соке нравился ему больше остальных стихов.


Приятный и прохладный

Сортов э-лит-ных...


В ухе зашебуршало и комиссар сказал: «Да!»

Звонил Младший Кондор. Сообщил, что ночью маньяк вновь вышел на охоту и нашёл очередную жертву. Прогулку пришлось прервать, вызвать служебный мобиль и катить на нём на городскую окраину.

В свои 50 с хвостиком комиссар был самым старым сотрудником Управления. Он давно выслужил все предусмотренные льготы и мог преспокойно уйти на пенсию, а его зам, Младший Кондор, стал бы наконец Старшим Кондором.

Но сначала Старый Лис хотел поймать маньяка.


Жертву уже увезли медики. Как обычно группа реагирования сработала с небольшим опозданием, и жертва успела поразить десятка два случайных прохожих. Всех пришлось отловить и парализовать, чтобы они не могли говорить.

— Что на этот раз? — спросил Старый Лис.

Младший Кондор протянул ему листок. Там было напечатано:


Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад...


— Мерзость какая! — сказал Старый Лис.

— Да уж, — буркнул его зам.


Маньяк объявился в Городе около года назад. Кем он был и откуда взялся — установить до сих пор не представилось возможным. Своих жертв маньяк выискивал в малолюдных местах, скрытых от глаз визоров. Он тихонечко подкрадывался к ним сзади и шептал на ухо несколько слов.

Потерпевшие, все как один, на некоторое время сходили с ума. Они выкрикивали то, что передал им маньяк, и другие горожане, услышав это, подхватывали ту же заразу.

К счастью лечение было быстрым, и таких пострадавших удавалось поставить на ноги и возвратить в общество.

Если же человека не лечили, он становился совершенно невменяем. Бодрая, всегдашняя улыбка сползала с его лица. Глаза застилались грустной поволокой. Человек принимался о чём-то мечтать, не мог работать, а то и вовсе увольнялся.

При массовой эпидемии всё грозило небывалым экономическим спадом.

Слова маньяка действовали только если их произносили вслух. Перенесённые на бумагу и воспринятые через глаза, они теряли силу, становились безвредными и совершенно не оказывали никакого воздействия на организм.


— Мерзость какая! — повторил Старый Лис.

Кое-кто в Управлении высказывал дурацкую версию, будто то, что бормочет на ухо маньяк, является ни чем иным, как стихами. Но версию эту откинули. Какие же это стихи? Дурацкие слова, поставленные в дурацком порядке...


Белый сад...

 Фу!


Комиссар разбирался в поэзии.

Вот, например, о какао-бобовом концентрате:


Ты давай не за-сы-пай!

Чайной ложкой на-сы-пай!


Что может быть прекрасней?

А эти...

Все слова, нашёптываемые маньяком, вызывали у нормального гражданина лишь отвращение и губили слабые души.

Поймать это исчадье было необходимо и являлось главной целью комиссара.


Старый Лис взял несколько дней за свой счёт, заперся в у себя дома, расстелил большую карту города, отпечатанную по его просьбе в служебной типографии, и принялся за работу.

Цветными карандашами он наносил на городские районы круги. За центр он принимал места нападения маньяка, а размер кругов зависел от расстояния, на которое успевала распространиться эта зараза.

Старый Лис классифицировал происшествия по дням недели и круг понедельника рисовал красным карандашом, вторника — оранжевым, среды — жёлтым и так далее...

Вскоре карта оказалась покрыта разноцветными окружностями.


Вычислив предполагаемое место новой вспышки насилия, Старый Лис отправился на охоту. В кармане пальто лежал, снятый с предохранителя, парализатор.

Место выглядело перспективным — заброшенный корпус старой городской библиотеки, с несколькими внутренними двориками, переходами и тёмными, неосвещёнными нишами, окружёнными колоннами.

Старый Лис прислушался: где-то капала вода, еле слышно доносился шум городских улиц. Комиссар сделал шаг и вступил в, незамеченную в темноте, лужу. 

Слева и впереди шевельнулась тень, Старый Лис насторожился и осознал, что правой рукой сжимает рукоять парализатора, который, неведомо как, сам скользнул ему в ладонь.

Тишина.

Внезапно он почувствовал на своём ухе чьё-то тёплое дыхание.

Уже понимая, что страшно опоздал, он начал разворачиваться, как вдруг раздался шёпот...


Старый Лис падал в чёрный, бездонный колодец.

— Стары Лис дал маху! — раздался чей-то мерзкий голосок.

— Ищейка оплошала! — хихикнул другой.

Призвав всю свою волю, весь свой многолетний опыт комиссар замедлил падение, а затем медленно принялся выбираться наверх.


Он очнулся. Руками он лежал в луже, и обшлага пальто промокли насквозь. Перед глазами дрожало отражение луны. Парализатор Старый Лис по-прежнему сжимал мёртвой хваткой.

Старый Лис тяжело поднялся, двинулся в сторону улицы и еле слышно свистнул. На призыв подкатил его личный мобиль и распахнул водительскую дверку. Комиссар упал на сиденье, ногой включил зажигание, и пришпорил мобиль.

Он нёсся по улицам на предельно возможной скорости, мало обращая внимания на соблюдение правил дорожного движения, и стремясь лишь избежать столкновений. Патрульные провожали его взглядами, узнавали, и говорили друг другу:

— Небось старик кому на хвост сел!

Мобиль вырвался загород, потом свернул на второстепенную дорогу и с неё — на грунтовку, делившую на две части вспаханное поле. Посреди поля он остановился. Было темно, тихо и моросил дождь.

Дверца мобиля открылась, Старый Лис попытался выйти, но ноги ему изменили и он опустился на колени.

— Мор-рр! — хрипло откашлялся комиссар.

Потом он кое-как ухватился за мокрое крыло мобиля, встал во весь рост, и, выплёскивая наконец-то из себя то, что старательно удерживал внутри последние полчаса, выкрикнул прямо в чёрное, многозвёздное небо:

— Мор-розной!

— Пылью!

— Серебрится!

— Его!

— Бобр-ровый!

— Воротник!!!

Стало легче.


Обратно в Город Старый Лис ехал медленно, соблюдая требования разметки и дорожных знаков.

Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник.

Он прошептал строчки и подумал, что это, наверное, только часть какого-то стихотворения и на самом деле строк там должно быть больше. Может, двадцать, а, может, даже и двадцать пять... Или из-за рифм должно быть чётное количество?

Или в стихах рифма вообще не всегда обязательна?

Комиссар поймал в зеркале заднего обзора отражение своих глаз. У них было лукавое выражение.

«Я хитёр, — подумал он. — Им меня не поймать».

Он уже знал, что теперь легко отыщет маньяка, ведь свой своего, как известно, видит издалека. И надеялся, что у того в запасе есть и другие стихи.

И он их выучит, и станет бродить вечерами по Городу, осторожно подкрадываясь к прохожим, и роняя им в уши несколько рифмованных фраз.


На следующий день Старый Лис пришёл в Управление и оформил свой выход на пенсию. Три тома розыскного дела маньяка он передал Старшему Кондору, хлопнул его по плечу и сказал:

— Теперь, брат, это твоя головная боль!

И вышел на улицу. 

Так, в финале этой истории, Город потерял своего комиссара.

И приобрёл ещё одного маньяка.



P.S. В рассказе использованы стихи Сергея Есенина, Александра Пушкина и Nika Rasova.

P.P.S. Собственно, ради предыдущего примечания, всё и писалось. )

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.