nik_rasov

Categories:

С чёрно-белой плёнки


Очень уже редко смотрю фильмы специально, а в этот раз решил нарушить эту традицию, вставил в телевизор флешку и включил старое кино, которого раньше не видел.

Называется «Трое суток после бессмертия», год выпуска — 1963.

Время действия в фильме — июль 1942 года.

Место действия — Севастополь.

На городской окраине, в каком-то ДОТе держит оборону небольшая группа моряков и несколько пехотинцев.

К ним прибиваются матросы с гражданской женщиной и двумя, подобранными где-то, детьми. А женщина — археолог и приехала в Севастополь на раскопки перед войной.

Командир говорит, что детей с археологом отправит в Севастополь.

— Нет Севастополя, — отвечает один из пришлых матросов. — Кончился.

И выясняется, что уже имеется приказ об оставлении города и эвакуации.

Тогда один из матросов (его играет Юматов), популярно разъясняет всем про эвакуацию: «К господу богу в рай эвакуация. Бросили нас!»

За излишнюю эмоциональность в боевой обстановке ему логично дают в морду, но факт остаётся фактом — бросили.

И дальше небольшой отряд пробирается к морю, отбивая у немцев скудный провиант, минуя минное поле, неся потери и принимая бой.

Вообще непопулярная это была тема — эвакуация защитников Севастополя. Цифры разнятся, конечно, но понятно, что счёт, оставленных без боеприпасов и командования солдат и матросов, идёт на десятки тысяч.

Я даже удивился, что об этом в СССР сняли художественный фильм.

Сейчас на 35-й береговой батарее в Севастополе создан музей, где можно услышать подробности этой трагедии.

Сам я в этом музее никогда не был и не испытываю охоты его посещать. Мне, как горожанину, знакомому в общем-то с этой темой, побывать там тяжеловато.

Мои прадед с прабабкой были люди невоенные и их эвакуировали из Севастополя на кораблях в Поти, откуда они уже назад не вернулись, а их сын, мой дед, воевал далеко — на Северном флоте.

И в своих постах я пишу о первой, а не второй обороне города. О том времени, когда адмиралы гибли на батареях, а не покидали своих подчинённых на «Дугласах» и подводных лодках под прикрытием спецгрупп десантников.

Да и то у меня всё больше выходят рассказы о всяких там более-менее моментах позитивных.

Такой взгляд на жизнь, наверное.

В свободном доступе имеется справка товарища Абакумова из НКВД:

...в ночь с 30 июня на 1 июля противник ворвался в город и занял районы: вокзал, Исторический бульвар, Херсонесский аэродром и др. Оставшиеся бойцы дерутся героически, в плен не сдаются, при безвыходном положении уничтожают сами себя. Севастополя, как города, нет, разрушен.

Фраза о том, что «Севастополя нет», дважды произносилась за, не такую уж и долгую по российским меркам, историю города.

Но город и сейчас на месте — я видел его сегодня.

А в фильме бойцы в конце концов выходят на обрывистый берег Херсонесского мыса и встречают других.

Раненых, женщин и детей садят в какой-то вёсельный баркас (который на самом деле вряд ли уже тогда можно было бы отыскать к тому моменту) и отправляют их в сторону горизонта.

А сами готовятся вступить в бой, исход которого ясен как божий день.

И что я ещё хочу сказать о фильме.

Это, допустим, не шедевр с точки зрения кинематографического искусства.

Но вот возьмём артистов — Юматов («Офицеры»), Заманский («Проверка на дорогах»), Крюков («Последний дюйм»)... 

Это всё люди, которые сами видели войну. 

Они сами воевали, убивали врагов, получали ранения, жили в оккупации, сидели в лагерях. А некоторые, как Юхтин, которого война застала ребёнком, росли в детском доме потому, что родители погибли на фронте.

То есть они жили той же жизнью, что и остальной народ страны.

И в этом, мне кажется, присутствует своя ценность в отличие от современных фильмов о войне, когда актёры приходят на съёмки в перерывах между посещениями ночных клубов.

При обсуждении той или иной ситуации, сложившейся на войне, часто потомками ломается множество копий.

Но я с годами становлюсь всё менее категоричным в своих суждениях и мне при этом вспоминается диалог из другого кинофильма «А зори здесь тихие...» Там старшина Васков говорит младшему сержанту Рите:

— Положил ведь я вас, всех пятерых положил, а за что? За десяток фрицев?

А та отвечает:

— Ну зачем так… Все же понятно, война…

И Васков продолжает:

— Пока война, понятно. А потом, когда мир будет? Будет понятно, почему вам умирать приходилось? Почему я фрицев этих дальше не пустил, почему такое решение принял? Что ответить, когда спросят: что ж это вы, мужики, мам наших от пуль защитить не могли! Что ж это вы со смертью их оженили, а сами целенькие?

Такие дела вот с этим отличием логики военного времени, от логики времени мирного.


А в нашем музее Краснознамённого Черноморского флота висит картина, которую я помню с детства.

Нарисовал её крымский художник Юрий Волков, который сам воевал, был в плену и видел в оккупированной Евпатории расстрел пленных моряков из Евпаторийского десанта.

Картина называется «Расплата» и на ней художник изобразил финал операции по освобождению Севастополя в 1944 году и всё те же белые приморские обрывы.

Да вот она:

А закончить эту небольшую статейку мне хотелось бы стихами, которые в фильме произносит женщина-археолог.

Написал их давно-давно человек по имени Омар Хайям.

Вот эти:

О, если бы покой маячил нам вдали

И мы когда-нибудь к нему прийти б могли!

О, если бы в веках, как зелень луговая,

Мы расцвели опять из глубины земли!


И всё на этом.

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.