nik_rasov

Category:

История с карабином

Довелось мне, лет пятнадцать назад, соорудить себе незапланированный отпуск — с месяц проваляться в нашей городской травматологии.

А на соседней койке лежал один дедок.

Крепкий, такой, мужчина пенсионного возраста.

Он неудачно побежал за троллейбусом и теперь лежал в больничной палате на спине, задрав ногу, к которой были привязаны всякие гирьки на тросике.

И этот вот мужчина мне между прочим говорит:

— Я, — говорит, — второй раз в этом отделении лежу. Первый раз — в 44-м, при немцах, и сейчас вот — при демократах.

Больница наша начала строиться ещё при государе-императоре Александре II Освободителе и в войну, конечно, была сильно разрушена. Немцы брали город долго — двести пятьдесят дней. Начали они заниматься этим делом в 41-м, а закончили — в 42-м.

Господин Манштейн, большой не любитель евреев, получил за взятие города чин фельдмаршала.

По окончании войны фельдмаршал немножко посидел в тюрьме, а потом помогал правительству ФРГ крепить оборону страны.

Манштейн тихо-мирно скончался в своей постели, был похоронен со всяческими почестями и британская «Таймс» разместила о нём некролог.

Ну, ладно.

А мой сосед по палате был во время войны мальчиком, жил в городе во время его обороны, во время его оккупации и во время его освобождения.

И кое-что повидал.

Он жил в маленьком домике на Корабельной стороне вместе с мамой и папой. При немцах его папа работал в порту и когда они разгружали продукты с транспортных кораблей у них иногда «случайно» падал в море мешок с мукой.

Мешок потом вылавливали. Мука намокала по краям и становилась снаружи как корка, а внутри оставалась вполне пригодной для использования.

И хоть шла война, у мальчишек всё-равно находилось время на игры.

Один раз, рассказывал мой знакомец, они с ребятами нашли карабин и решили из него стрельнуть. Но настоящими пулями побоялись, поэтому разобрали патрон и вместо пули вставили в гильзу подходящий, продолговатый камешек.

Так, решили они, будет безопасней. Не по-настоящему.

И один пацан направил ствол на моего соседа по палате и выстрелил.

Мужик рассказывал, что на нём было надето пальто, переделанное из флотского бушлата. А сукно там плотное и толстое и тот мальчик думал, что камешек его не пробьёт.

Однако ошибся.

Камешек пробил ткань и засел в теле рассказчика, который тогда был мальчиком.

Где-то в области печени.

Тут, конечно, поднялись крики, беготня и пришлось звать взрослых.

Раненого погрузили на садовую тачку и повезли в больницу. Другого транспорта не было, а улицы были завалены обломками разрушенных домов.

Везти, наверное, было не удобно — в нашем городе прямых дорог немного. Обязательно нужно или обходить какую-нибудь бухту, или карабкаться на холм, или спускаться в балку — такой вот рельеф.

Когда едешь на машине — этого особо не замечаешь.

В отделении, говорил дед, на первом этаже лежали приболевшие немцы, а второй этаж отвели для местных. Врач был, конечно, наш, русский. Лекарств всяких там не было и лечили чем бог послал.

А о том, чтобы сделать операцию и достать камешек — речь вообще не шла.

Не было ничего для этого.

Рану очистили от частиц одежды и как-то обработали.

— Так, — рассказывал дед, — само потихоньку и зажило. И камешек этот до сих пор во мне сидит.

И ещё сказал:

— Сейчас хорошо лежать — не страшно. А тогда, в 44-м, наши как раз собирались брать город обратно и часто прилетали самолёты и бомбили. А во время бомбёжек больные так и оставались в своей палате на втором этаже. Ну, хорошо, что на больницу бомбы не сбросили.

А что было дальше — уже дело известное.

Пришла наша армия и решила вернуть город.

Чтобы его освободить, пришлось брать штурмом склон Сапун-горы, на котором немцы выкопали много траншей и понастроили ДОТов.

Сейчас подъём в гору занимает минут двадцать, а тогда поднимались девять часов.

Дело дошло до штыков, финок и прикладов и это, наверное, была одна из долгих рукопашных за время войны.

Жуткое, конечно, занятие.

Вот так, бывает, наткнёшься на интересную историю, сам не зная где.

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.