nik_rasov

Category:

Осада Севастополя. Матросский бульвар тогда и сейчас

«Кругом павильона стояли, сидели и ходили большею частью моряки, адъютанты и офицеры в белых перчатках и новых шинелях. По большой аллее бульвара ходили всяких сортов офицеры и всяких сортов женщины, изредка в шляпках, большей частью в платочках (были и без платочков и без шляпок), но ни одной не было старой, а замечательно, что все молодые. Внизу по тенистым пахучим аллеям белых акаций ходили и сидели уединённые группы».

Таким описал Матросский бульвар Лев Толстой в своём рассказе «Севастополь в мае».

А 1 августа 2020 года Матросский бульвар открылся после долгой реконструкции, и через несколько дней я пошёл на него посмотреть.

Да ещё хочу рассказать, каким он был в те дни 1855 года, когда город находился в осаде.

Бульвар находится на возвышенности и с площади Нахимова виден памятник Казарскому и маковка павильона:

Они возвышаются над мемориалом второй обороны города в 1941 — 1942 годах:

А в дни первой обороны на этом месте находилось Морское собрание и в нём располагался госпиталь. Об этом всем любознательным сообщает табличка на стене:

Художник, корреспондент и участник Крымской войны Николай Берг запечатлел, как выглядело тогда Морское (или Благородное) собрание. 

Центральная часть здания была заставлена кроватями с ранеными, подвергнутыми ампутации. Сами операции проводились в левой части здания, и над ней мы видим памятник Казарскому. А в правой части располагалась прислуга для больных. Там всегда стоял кипящий самовар. И сразу за этим помещением — разбитая ограда и ворота, которые вели на бульвар.  

Сейчас вход на Матросский бульвар вот такой:

А справа от входа на бульвар расположены памятные доски с именами севастопольцев — Героев Советского Союза:

И почётных граждан города. Некоторые фамилии вызывают вопросы:

До первой обороны города бульвар называли Маленьким, чтобы отличить его от Большого бульвара, который сейчас носит название Исторический. С началом боевых действий Большой бульвар исчез — на его месте расположились батареи и 4-й бастион и вся та местность простреливалась неприятелем.

И Маленький (Малый)  бульвар остался одним из немногочисленных мест для прогулок. Уже тогда использовалось и другое его название — Мичманский.

Памятник Казарскому во время обороны практически не пострадал и Берг тоже оставил нам его изображение:

Он и сейчас такой. Только оградки нет:

И всё там на месте — и древнегреческая трирема, и лики богов, и горельеф самого лейтенанта Казарского, и лаконичная надпись: «Потомству в пример».

Если кто не знает, то скажу, что лейтенант Казарский был командиром брига «Меркурий», который выдержал бой с двумя турецкими линейными кораблями. Перед боем моряками было принято решение — либо победить, либо погибнуть вместе с кораблём, взорвав порох в крюйт-камере.

Казарский получил славу на всю Россию что, впрочем, не помешало некоторым российским гражданам его в конце концов убить.

А памятник этот — первый в Севастополе и, что интересно, он, в отличии от многих других, благополучно пережил все перипетии в истории города: войны, оккупации и революции.

А весне глубоко плевать — война там или не война, и в 1855 году она в своё время нагрянула в осаждённый Севастополь.

На бульваре зацвела акация. С батарей приходили защитники города и, привыкнувшие к запаху порохового дыма, они полной грудью вдыхали аромат распустившихся цветов.

Играл оркестр, чирикали редкие птички. Эти звуки веселили усталых людей, заставляя на некоторое время забыть о других — звуках, несмолкаемой ни на миг, стрельбы.

На верхней площадке, где стоял павильон и играл оркестр, собиралось отборное общество.

А вообще гулянья были масштабные, смешивались все чины, но военные, конечно, составляли подавляющее большинство. Офицеры всех рангов и юнкера, входившие в их компанию.

Но и нижние чины были вхожи в верхние аллеи. Писаря, либо простые матросы и солдаты. Как правило это были люди двух категорий.

Первые — с глубоким сознанием собственного достоинства. Они опрятно одевались, непременно туго перехватив талию, и всем своим обликом демонстрировали, что и они люди цивилизованные.

Вторые же — это те, кто уже принял для храбрости и находились в приятном расположении духа. Они вели себя чуть развязно — нам, дескать, море по колено, и когда трезвый товарищ указывал им на офицера, говорили:

— Ну офицер и офицер, видим, что офицер, его благородие.

Подчёркнуто становились во фрунт и снимали, как положено, с головы фуражку, добавляя:

— Виноват, ваше благородие!

Но на бульваре хватало и других аллей, ниже по склону, где в основном и гуляла чёрная публика. Там тоже цвели акации и сирень весело потряхивала своими тяжёлыми гроздьями.

Оттуда слышны были смех, нежные возгласы, женские визг и писк.

Несмотря на войну, женщин на бульваре хватало.

Разного рода женщин.

Всеобщим уважением пользовались жёны офицеров, не пожелавшие покинуть мужей и уехать из осаждённого города.

Простые работницы во многом облегчали службу защитников города. Они занимались стиркой белья, а многие солдатики, обзаведшись какой-нибудь кумушкой, жили, как у Христа за пазухой и были накормлены, напоены и умыты.

Начальство, понимая пользу, смотрело на присутствие женщин сквозь пальцы.

Но война есть война и мелькали женщины — которая на костылях, а которая и вовсе без руки. Одна молоденькая, хорошенькая барышня, получив осколок выше колена, ни за что не соглашалась на ампутацию, да так и умерла.

Неприятель наладился пускать по городу ракеты. Те летали далеко и нет-нет да и падали на бульваре, зарываясь в землю метра на полтора.

В 1855 году Севастополь не был так застроен как сейчас, и с бульвара открывался прекрасный вид. Были видны неприятельские позиции на Сапун-горе и грозный редут Виктория.

Хорошо видны были траншеи правого фланга, покрытые белыми дымками штуцерных выстрелов. Наши укрепления на Малаховом кургане.

И можно было разом охватить взглядом морскую ширь, где на почтительном расстоянии от береговых батарей, покачивались на волнах корабли английского и французского флотов.

Так когда-то протекала бульварная жизнь в сражающемся городе.

Так её описывали очевидцы тех событий.

А ещё лет сорок назад Матросский бульвар оправдывал своё название и в выходные дни, когда командиры кораблей выписывали увольнительные на берег, на нём от бескозырок яблоку негде было упасть.

Но те времена ушли и сейчас я застал только парочки туристов, делающих снимки на смартфоны и фотоаппараты разных калибров.

Зато на бульвар вернулся мальчик, который всё хочет опустить свой кораблик на прозрачную водную гладь с кувшинками и золотыми рыбками, а в фонтане уже поблескивают монетки, брошенные в него отдыхающими:

И  высится белой громадой в отдалении здание штаба Черноморского флота:

А отважный маленький кораблик всё не сдаётся и ведёт свой славный бой с неприятелем:

Конец.


promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.