nik_rasov

Categories:

О "Пармской обители" Стендаля

«Пармскую обитель» я читал когда-то давно, выловив потёртый томик в пыльных недрах городской библиотеки, а недавно решил прослушать её через динамик мобильного телефона.

А фильм 48-го года видел только мельком и сохраняю желание его пересмотреть. В главной роли там снимается Жерар Филип. Он всегда меня веселит и поднимает мне настроение, когда случается увидеть замечательный «Фанфан-тюльпан». 

Роман господина Стендаля напомнил мне игрушку, какая часто попадается в разных голливудских фильмах — домик, заключённый в стеклянный шар, внутри которого, если его встряхнуть, начинает идти снег. 

Вот и Стендаль создал такой маленький мирок, который приятно рассматривать.

Нам, живущим в большой стране с централизованной властью, непривычны эти маленькие итальянские герцогства со своими монархами, или карликовые немецкие княжества из рассказов Гофмана.

Стендаль создал уменьшенную копию большого мира. Парма — своего рода модель. В ней кипят нешуточные страсти. Придворные бьются меж собой за благосклонность монарха, который хочет войти в историю, несмотря на свой лилипутский статус.

Создаются и распадаются союзы. Плетутся дьявольские интриги. Хитрые планы сталкиваются с другими, не менее хитрыми, а по древним улицам Пармы крадутся наёмные убийцы с кинжалами, упрятанными под плащи, или с бутылочками отравы в кармане.

А их высокопоставленные заказчики мило беседуют друг с другом на придворном приёме, пряча за фальшивыми улыбками свои истинные намерения.

А всё завертелось оттого, что молодой итальянский дворянин Фабрицио дель Донго увлёкся Наполеоном. И едва он прослышал, что, поверженный было, император бежал с острова Эльба и вновь будоражит Европу, как тут же решил непременно к нему присоединиться.

И успел это отчасти сделать, как раз угодив в мясорубку под Ватерлоо.

Тут Стендаль не стал рисовать нам картину грандиозной битвы, а очень хорошо и просто описал приключения пылкого и восторженного юноши на поле боя. И даже не на самом поле, а где-то на его окраине. Сражение как бы остаётся за кадром, но мы видим отступление наполеоновских войск, царящую неразбериху, и какая опасность грозит в ней человеку неопытному не только со стороны неприятеля, а даже и от тех, с кем он бился на одной стороне.

И на этом история Фабрицио могла бы вполне и оборваться, но Стендаль ещё имел на него планы. Поэтому молодой аристократ отделался несколькими ранами и, благополучно избежав пленения, вернулся к себе на родину.

А там его ждала неприятность. 

Приверженность императору Наполеону и выезд из страны по чужому паспорту были достаточно вескими обстоятельствами для заключения молодого человека в зловещую тюрьму, быть может, до конца его дней.

И неизвестно чем бы всё это окончилось, если б не тётя Фабрицио — блистательная и умная графиня Джина Пьетранера, ставшая вскоре герцогиней де Сансеверино и под этим именем и действующая в большей части романа.

Герцогиня питает к своему племяннику не только родственные чувства. Отнюдь. 

В силу обстоятельств (а вернее будет сказать — создав эти обстоятельства по своей воле), она вступает в фиктивный брак, сходится с графом Моска, министром полиции Пармского принца, и сама занимает видное место при монаршем дворе этого древнего города, известного нам своим сыром под названием «пармезан».

Пока влиятельные персоны заботятся о будущем Фабрицио при Пармском дворе, тот ведёт жизнь молодого повесы. Заводит интрижку с актриской, а её прежний любовник и покровитель, тоже актёр, решает Фабрицио банально заколоть.

Но дело не складывается, Фабрицио выходит из схватки победителем, и вот он уже бежит из Пармы, скрываясь от обвинения в убийстве.

Хотя там имеется целая куча свидетелей и каждому ясно, что тут присутствовала необходимая оборона, но включается механизм придворных интриг и Фабрицио достаётся роль пешки в этой игре.

Теперь он — фигура, и от того, как её разыграют в этой партии, зависит возвышение одних, и падение других.

Фабрицио обманом завлекают в Парму, волокут в крепость и заключают в высокой башне.

«А вот, пожалуйте — 12 лет!»

И дверь на замок — клац!

И здесь Стендаль отмочил такую штуку — Фабрицио до смерти влюбляется в дочку коменданта крепости, та отвечает ему взаимностью, и они общаются между собой посредством нарисованных букв алфавита.

И Фабрицио вовсе не хочет больше выходить из тюрьмы потому, что здесь он вполне ощущает себя счастливым.

Такой вот, интересный поворот.

Верно говорит старая тюремная поговорка — главное не сколько сидеть, главное — как сидеть!

А к авантюрной линии романа подключается линия любовная.

Но дело усугубляется тем, что никто не собирается держать Фабрицио дель Донго в тюрьме так долго. Политическая обстановка складывается так, что его в любой момент могут казнить или просто отравить по-тихому, в лучших традициях дворцовых козней.

А помимо занимательности, роман представляет собой небольшое исследование на тему: «Нравы и обычаи при дворах тиранов и общие тенденции деспотизма».

И об этом тоже хорошо у Стендаля сказано.

И у меня сложилось ощущение, что упёртая приверженность старым традициям, отказ от скептицизма, недоверие ко всему новому и преследование либеральных идей — это неотъемлемые признаки деспотизма.

Так мне, по крайней мере, показалось.


А чем там дело кончилось я рассказывать не стану. Но в романе было ещё много чего. И, наверное, мне и говорить не стоит, что он мне понравился, и так понятно.

А в заключение выложу-ка я одну цитату.

Вернее, правила поведения для молодого человека, которому никак нельзя быть заподозренным в каком-нибудь вольнодумстве.

Вдруг кому пригодится?


«Фабрицио во время его добровольного изгнания в Романьяно необходимо:

1. Неуклонно ходить каждый день к обедне; взять себе в духовники человека хитрого и преданного монархии и на исповеди высказывать только вполне благонадёжные чувства.

2. Не знаться ни с одним человеком, который слывет умником, и при случае говорить о восстаниях с ужасом, как о совершенно недопустимых действиях.

3. Никогда не бывать в кофейнях, никогда не читать газет, кроме двух правительственных листков – туринского и миланского, и вообще выказывать большую неохоту к чтению, а главное, не читать никаких книг, написанных после 1720 года, – самое большее можно сделать исключение для романов Вальтер Скотта.

– И, наконец, – добавил каноник с некоторым лукавством, – ему следует открыто ухаживать за какой-нибудь местной красавицей, разумеется благородного происхождения; это покажет, что он не отличается мрачным и беспокойным складом ума, свойственным будущим заговорщикам».

Стендаль «Пармская обитель»

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.