nik_rasov Golden Entry

Categories:

Занятный случай с турецким врачом при осаде Корфу в 1798 году

Вот не следует полагать, что взятие Корфу русско-турецкими войсками происходило как в кино — приплыли корабли, высадили десант, достали штурмовые лестницы и полезли на стены.

Нет.

Осада Корфу затянулась на несколько месяцев. Остров имел мощные укрепления и сильный гарнизон. Имелось много сопутствующих проблем. Корабли эскадры требовали обслуживания и починки, люди имели привычку регулярно чем-нибудь набивать себе брюхо, имели свойство болеть и их надо было лечить.

Да ещё всякие отношения с союзниками. Договоры о содействии и переписка с Нельсоном, который имел скрытое намерение отвадить русских от Ионических островов, чтобы впоследствии утвердить на них британский флаг.

В общем проблем было много и так просто, с кондачка, на штурм соваться не следовало.    

Ушаков осмотрел местность с палубы корабля и, заметив остров Видо, лежащий на расстоянии пушечного выстрела от крепости Корфу, сказал: «Вот ключ к Корфу!». 

Но Видо пока был укреплён и занят французами.

Первым делом установили морскую блокаду, чтобы гарнизон немного заскучал. Принялись строить батареи, госпиталь, ремонтную базу для кораблей, маяки и постоянно осуществляли контроль за побережьем на гребных судах.

Французы, глядя на всё это, пошучивали с крепостных стен: «Русские хотят с кораблями своими въехать на бастионы!» Ну, шутки шутками, а так оно потом примерно и вышло.

Одна из батарей на Корфу была построена жителем острова Занта графом Маркати. Он был грек и опытный инженер. Маркати возвёл её в течении суток, на ней установили доставленные с эскадры трофейные орудия, и граф, не дожидаясь подкрепления и имея при себе ополчение из местных обывателей, сразу открыл огонь по крепости.

Французы очень удивились, собрали 600 человек и предприняли вылазку. Ополченцы, увидев регулярное войско, бросились наутёк и на батарее осталось только незначительное число русских солдат. Все они были убиты в ходе вылазки, а 17 человек захвачено в плен. Среди них был и торопыга граф Маркати.

Только два наших канонира и два солдата благополучно спаслись бегством, добрались до берега и уплыли на шебеке.

Это модель шебеки, захваченной у французов в ходе блокирования Корфу в 1798 году. Шебека получила название "Макарий". Модель хранится в Центральном Военно-Морском музее
Это модель шебеки, захваченной у французов в ходе блокирования Корфу в 1798 году. Шебека получила название "Макарий". Модель хранится в Центральном Военно-Морском музее

Пленных потом разменяли. Но вот граф Маркати, как выяснилось, состоял ранее во французской службе и, не будучи от неё уволенным, перешёл в нашу. Французы его расстреляли.

Ободрённый успехом гарнизон решил захватить ещё одну батарею.

Батареей командовал капитан морского батальона Евграф Андреевич Кикин. Он имел в подчинении 300 рядовых, 200 турок и 40 человек албанцев. Французы вышли на приступ в числе 1000 человек при сорока всадниках. Вёл их генерал Шабо.

Греческие ополченцы, из числа островитян, увидев наступление, повторили свой прежний маневр и бежали.

Началось сражение за батарею.

Оно длилось до вечера. Французов поражали картечными выстрелами, а при приближении отражали штыками. Наконец русские гренадёры, находившиеся в глубине батареи и не принимавшие в бое участия, устали от всего этого и предложили капитану Кикину решить дело атакой. Тут их желания совпадали.

Кикин взял 200 человек морских гренадёров, отобрал офицеров и позволил желающим присоединиться к отряду. Осаждённые выскочили на вал, произвели ружейный залп и тут же ударили в штыки. Французы, не ожидавшие нападения, отступили, оставляя на склонах батареи убитых и раненых.

В этот момент прибыла подмога с кораблей и французы были вынуждены и вовсе отступить.

Сам капитан Кикин поимел на этом деле ранение пулей в верхнюю часть груди и штыком в правый бок.

Обмундирование 2-го флотского батальона Черноморского флота 1798 г. — 1802 г.
Обмундирование 2-го флотского батальона Черноморского флота 1798 г. — 1802 г.

Храбрость Кикина и полученные им ранения, сделали его имя известным по всей союзной русско-турецкой эскадре. И здесь на сцене появился некий турецкий врач.

Звали его Эким-Мехмед и он служил главным штаб-доктором на адмиральском турецком корабле. И вот Эким-Мехмед, одетый по-праздничному, явился в каюту нашего офицера Егора Метаксы. Метакса, как человек знающий языки, осуществлял содействие между русскими и турками.

Метакса несколько удивился визиту врача, но вскоре ему пришлось удивиться ещё больше — Эким-Мехмед приблизился, отвесил поклон и заговорил на чистом русском языке.

Выяснилось, что главный штаб-доктор турецкой эскадры не кто иной, как бывший крепостной Кикиных и зовут его не Эким-Мехмед, а Кондрашка.

Когда-то он служил у Кикиных коновалом (ветеринаром по-нашему). А потом был отдан в солдаты. В 1771 году, когда генерал Андрей Милорадович брал на Дунае город Мачин, Кондратий угодил в турецкий плен, принял веру басурманскую, женился, поселился в Царь-граде и народил пятерых детей.

Видимо навыков коновала было вполне достаточно, чтобы сделать прекрасную карьеру доктора на турецком флоте! В те времена на судах турок лекарей и лекарств заведено не было, лечился кто и как мог, полагаясь в основном на судьбу — Кысмет, и наш Кондратий являлся своего рода первопроходцем в этом деле. Врачевание турецких матросов оказалось делом прибыльным. Кондратий получал большое жалование и сколотил приличное состояние.

Но чего-то этому Эким-Мехмеду не хватало. Во время плавания эскадры он сторонился русских и никому не открывался. Но вот, заслышав про своего бывшего барина, про его геройства и рану, Кондратий не выдержал, сердце его дрогнуло и он захотел его непременно увидеть.

Метакса отвёз его на корабль «Святой Павел» и представил Кикину. Тот, конечно, здорово удивился, когда богато разодетый, в намотанной на голову чалме, турок вдруг бросился ему в ноги и стал просить о прощении.

Кикин хоть и сильно страдал от ран, но смеха сдержать не мог.

Кондратий сказал, что хоть он нынче и турок, но сердце у него всё же русское и он готов пожертвовать своим теперешним положением и семьёй ради отечества. Подобные признания тронули всех присутствующих.

Как сложилась дальнейшая судьба «Эким-Мехмеда», мне не известно. Надеюсь он благополучно вернулся в Царь-град к жене и детям и никаких препятствий ему, как беглому солдату, не чинили.

Что же касается Кикина, то он поправился, служил дальше и получил чин майора. Владел землёю где-то в Симбирской губернии.

Интересно, задумывался ли потом Кикин, глядя на подвластных ему мужичков, что сложись обстоятельства по-другому, некоторые из них вполне бы могли достичь богатства и положения в обществе?

Этого мы скорее всего никогда не узнаем.

Страдная пора. Косцы  Мясоедов Г.Г.  1887
Страдная пора. Косцы Мясоедов Г.Г. 1887


promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.