nik_rasov

Categories:

Мгновение восемнадцатое

В апреле 1945 года Алекс был арестован по личному распоряжению Верховного и через три дня расстрелян, как агент иностранных разведок. Юстас остался без связи. Его рабочее дело пропало из сейфа Алекса неведомо куда.

Спустя три недели по улицам Берлина носились ленд-лизовские «Виллисы» с групами советских контрразведчиков. Среди других, у них имелись и фотографии   штандартенфюрера СС Макса Отто фон Штирлица.


В извилистом, прикрытом со всех сторон от ветров, фьорде стояла чёрная субмарина. Корпус её покрылся водорослями и ракушками и она давно потеряла былой лоск.

Последний десяток километров Штирлиц преодолел пешком. На пирсе он увидел человека, с которым ранее не встречался, но тем не менее прекрасно знал кто он такой.

— Иоганн Вайс, если не ошибаюсь? — спросил Штирлиц и одновременно прикурил «Кэмел» без фильтра.  

— Да,— ответил тот. — И теперь, похоже, надолго!

Они пожали друг другу руки, трижды поцеловались по русскому обычаю и прошли к трапу.

Ла-Манш лодка миновала в подводном положении и дальше старалась подниматься на поверхность только по ночам. Вайс со Штирлицем выходили подышать воздухом и рассматривали звёзды, которых здесь, в сердце Атлантики, вдали от огней городов, светило просто неимоверное количество.

Безлунной ночью, когда тучи затянули небо, подлодка вынырнула из воды. На горизонте виднелось зарево огней Гаваны, а рядом болтался небольшой катер.

На палубе катера, облокотившись спиной о переборку, дремал Хемингуэй. Первые годы войны писатель безуспешно пытался изловить немецких подводников, но давно плюнул на эту затею и сейчас просто отдыхал, изрядно подзаправившись ромом.

Он приоткрыл один глаз и успел заметить, как в темноте, взметнув фонтаны воды, мелькнула и пропала высокая чёрная рубка субмарины. Катер бешено заплясал на поднятой волне.

— Чёртова рыба-меч, — сонно пробормотал Хемингуэй, выругался по-испански, приложился к бутылке и решив, что хватит с него ночной прохлады, спустился в каюту. 

Он завалился на койку, закрыл глаза и увидел, как на внутренней стороне век принялись вспыхивать литеры, словно кто-то отстукивал их на пишущей машинке:

«...и наконец поверхность океана перед лодкой вздулась, и рыба вышла из воды. Она всё выходила и выходила, и казалось, ей не будет конца, а вода потоками скатывалась с её боков. Вся она горела на солнце, голова и спина у неё были тёмно-фиолетовые, а полосы на боках казались при ярком свете очень широкими и нежно-сиреневыми».

Хемингуэй перевернулся на бок, еле слышно проговорил: «Как хорошо, что нам не приходится убивать звёзды», — и захрапел, как храпят крупные, хорошо принявшие на грудь, мужчины.


До берега добирались в надувных лодках. Субмарина, исполнив своё предназначение, была затоплена на подходящей глубине. Утром следующего дня немецкие подводники с удивлением обнаружили, что оба их пассажира таинственно исчезли.  

Совершенно не известно чем занимались они до 1949 года, но достоверно то, что имена Макса Отто фон Штирлица и Иоганна Вайса значились в списке самых разыскиваемых нацистских преступников.

В 1950 году войска Северной Кореи заняли Сеул, в Англии умер Бернард Шоу, а в СССР вышел Указ «О применении смертной казни к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам».

В этом же году в одном из прибрежных городков Южной Америки открылся ресторанчик под названием «Элефант». Городок был мал. Его приземистые  белые домишки приподнимались на цыпочки, силясь рассмотреть за белой полоской прибоя в далёкой морской сини Карибские острова. Городок посещали туристы и искатели приключений, а за северной его окраиной начинались индейские территории. 

Штирлиц самолично нарисовал чёрной краской на стеклянных дверцах ресторанчика слона в профиль. Иоганн Вайс нанял персонал, и заведение быстро заслужило известность и признание во всём замкнутом мирке Карибского моря. Поговаривают, что многие алкогольные коктейли, что позже обрели популярность, были придуманы именно в «Элефанте».

Администратором ресторанчика приняли шаманку из индейского племени гуахиро. 

На уикенд Штирлиц и Вайс частенько выбирались на индейскую территорию, где на границе джунглей и моря жило родное племя шаманки. Девушки племени ловко ныряли в сапфировые волны и выносили со дна раковины жемчужниц. Индейцы полюбили заунывные песни пришельцев, которые те пели им на непонятном языке, и больше всего их восхищала «Ой, мороз, мороз!..»

А в час сиесты девушки брали чужеземцев за руки и вели их отдохнуть в своих удобных гамаках, лежать в которых нужно было поперёк, а не вдоль, как привыкли европейцы.

В 1959 году Штирлиц от своего человека в «Моссаде» получил сообщение, что на их след напала израильская спецгруппа, занимающаяся поиском бывших эсесовцев. Глава группы, человек бывалый, лично прибыл в городок, прикрывая глаза солнцезащитными очками. На автобусной станции он нанял такси с весёлым, разговорчивым водителем и с тех пор его больше никто и никогда не видел.

Роль таксиста исполнил лично Иоганн Вайс.

Группа израильских коммандос, подбиравшаяся к городку со стороны джунглей, была внезапно атакована маленькими стрелами, выпущенными посредством духовых трубок. Все семь человек пали, так и не успев увидеть своих противников.

Ходил слух, что их тела индейцы гуахиро использовали потом в своих древних, жестоких ритуалах, чтимыми ими ещё с доколумбовой эпохи.

В 1983 году православная Пасха пришлась на 8-е мая. Штирлиц получил почтовую открытку. С лицевой стороны был изображён праздничный Кремль. текст на обороте гласил:

«Сердечно поздравляю Вас и Вашего друга с праздником Светлого Христова Воскресения и наступающим Днём Победы!

Ваш Мюллер».


Шаманка-администратор «Элефанта» сварила на кухне ресторанчика древнее зелье, применив ингредиенты, известные только ей одной. Она поила зельем Штирлица и Вайса. Это индейское варево улучшало здоровье, продлевало человеческую жизнь просто на огромное количество лет и поддерживало на высоте мужскую силу.

В 2014 году Штирлиц и Вайс сидели на террасе, откуда открывался прекрасный вид на залив. Вайс мысленно читал новый роман Стивена Кинга, который наскоро пролистал в книжном магазине и запомнил от начала до конца, а Штирлиц пил кофе и разыгрывал сам с собою шахматную партию Рети-Алехин 1925 года.

Принесли свежую газету. Штирлиц раскрыл её, затем вынул из резного буфета со встроенным мини-холодильником бутылочку «Русской», налил себе и Вайсу две высокие севастопольские стопки и, указывая на заголовок статьи, сказал:

— Крым наш!

— Да, — ответил Вайс, невольно повторяя свою же фразу почти семидесятилетней давности. — И теперь, похоже, надолго!

Так они просидели на террасе до вечера, пока не спустилась ночь.

Пёстрые попугаи, скакавшие день-деньской, угомонились. Попугаи давно стали говорящими и, сидя на толстых ветвях каучуконосных гевей, распевали в лесах каждый на свой лад то «Ой ты степь широкая...», то «Выходила на берег Катюша».

Но день минул, на джунгли спустился мрак и уже, осторожно ступая мягкими лапами, выходил на ночную охоту свирепый зверь дикообраз, расправляя свои смертоносные иглы.    

 

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.