nik_rasov Golden Entry

Categories:

Осада Севастополя. Русские офицеры в плену. Часть 2

3. В неприятельском лагере

Итак, день 26 мая 1855 года подошёл к концу. Сражение затихло, и на Волынском редуте, в окружении французских военных, остались два русских пленных офицера.

Кто же они такие?

Это были подпоручики Муромского мушкетёрского полка, что участвовал в обороне Севастополя. После событий 26 мая полк поредел и пришлось свести остатки людей в батальон и отправить его в резерв. 

Муромский полк был создан ещё при Петре I в 1708 году и, как говорится, побывал и поучаствовал. В 1918 году он канул в Лету, впрочем как и вся Русская императорская армия.

За службу в Севастополе полк получил Георгиевские знамёна с надписями «За Севастополь в 1854 и 1855гг.» Если посмотреть на карту города, то на Корабельной стороне можно найти улицу Муромскую.

Она названа в честь полка.

А там, где стояли когда-то бастионы, сохранилась памятная табличка:

Но довольно о полках и императорах, давайте-ка вернёмся к людям.

Два офицера, оба подпоручики и оба ранены. Краснянский пулей в ногу, а Дещинского контузило камешком в левую бровь и он стоял, завязав глаз носовым платком на пиратский манер.

Французский конвой повёл пленных в сторону своих траншей. Тут Дещинскому стало нехорошо, он попросил сержанта остановиться малость посидеть и в эту минуту они столкнулись с европейским сервисом — к ним подошла кантиньерка.

Кантинерки — дамы уважаемые! Кантиньерки занимались продажей солдатам еды, напитков и всяких, полезных в полевых условиях, мелочей. Маркитантки, одним словом. 

Та, что попалась Дещинскому, служила в полку зуавов и была одета в соответствующий костюм. Так, как на этой картинке, наверное:

Красавцы зуавы. И красавица
Красавцы зуавы. И красавица

Она быстренько нацедила из своей баклаги рюмочку коньяку и предложила пленнику. Дещинский с благодарностью выпил и можно стало продолжать путь.

Они миновали редут «Канробер», названый так по-имени одного из французских командующих Франсуа Канробера. На фотографии редут выглядит как новенький, но тем вечером, когда его проходили русские офицеры, он вряд ли был таким.

Редут Канробер
Редут Канробер

Потому что за недельку до этих событий его пороховой погреб был взорван выстрелом нашего орудия с Волынского редута.

С пленными офицерами обращались вежливо. Никто не бил их сапогом в живот, не дёргал за погоны и не кричал в лицо на ломаном русском: « Merde, Рус-ский собака!»

Нет!

Всё было пристойно и благородно.

Даже нашлись лошадки, к спинам которых были привешены специальные креслица, на которые усадили Дещинского с Краснянским и повезли их дальше и дальше, прочь от города по нашим каменистым, безлесым балкам.

В лагере, куда они вскоре прибыли, были уже и другие пленные офицеры и юнкера. На ночлег они расположились в палатках, охраняемых часовыми. Французские офицеры предложили нашим свои постели и принялись потчевать неожиданных гостей ужином.

Но до ужина ли и любезностей тут было? В первую ночь, проведённую во вражеском плену, думалось только о Севастополе, который был так близко и напоминал о себе, постоянно слышимой, канонадой.

Другой день — другой лагерь. Уже французской гвардии. Гвардейцы закатили пленным пир и поднимали тосты за защитников Севастополя и за Его Императорское Величество Российского Государя Императора. В разговорах французов чувствовались симпатия и дружелюбие.

Пленным предоставили возможность написать письма, которые в последствии передали нашим во время очередного перемирия и от лица главнокомандующего им выдали по 200 франков на расходы.

А потом всех усадили в линейки и они покатили в Париж!

Нет, что-то не сходится...

А потом всех посадили в линейки и они покатили в Маленький Париж!

Да, так лучше.

Какие только города не величали Маленьким Парижем! Какой заштатный городишка, имеющий пару кварталов зданий европейского вида, не удостаивался этой чести! Но вот Маленький Париж (Petit Paris), находился под Севастополем у Камышовой бухты.

Так французы прозвали, построенный ими, военный городок.

Домики в Маленьком Париже были аккуратно сколочены из досок. Висели красиво выписанные вывески. Здесь были кофейни, трактиры, магазины и даже театр, в котором доблестные солдаты Наполеона III разыгрывали пьесы. Что, интересно, они там представляли?

У зуавов был свой театр
У зуавов был свой театр

А за Маленьким Парижем земли уже не было и ехать дальше было нельзя. Начинался берег и — во все стороны, докуда только мог охватить глаз, — простиралось широкое Чёрное море, а за ним лежали дальние, неведомые страны.

Туда и вела судьба русских пленных.


P.S. Даты в тексте приведены по старому стилю. Первая часть здесь.

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.