nik_rasov

Categories:

Зима учебной тревоги нашей

Р-412 "Торф"  ("Чебурашка")
Р-412 "Торф" ("Чебурашка")

На учения надо ездить летом, когда тепло и можно сесть на травку, сдёрнуть с ног чёртову кирзу и подставить босые ноги солнышку. А тут нашим приспичило — они дождались когда землю припорошит снежком, и выгнали нас из части в январе-месяце.

Хорошо, хоть не всем полком, а поэкипажно.

Полк всегда выезжал в один и тот же лес, где в мягкий, песчаный грунт были понатыканы высоченные сосны. За несколько километров до съезда в лес, начиналось заколдованное место: каждый раз на нём коварный враг накрывал нашу колонну химической атакой. Приходилось натягивать резиновую харю противогаза и смотреть на мир удивлённо выпученными линзами.

В лесу всё оставалось так, как и в казарме. Только комаров больше. Мы разворачивали радиостанции, установленные на машинах, копали отхожее место и спотыкались о растяжки палаток. Близость начальства мешала вольному житью на природе и приходилось нести караул и чтить устав.

Но тем январским днём мы все разъезжались в разные стороны.

Главное перед зимним выездом — проверить работу отопителя, а затем получить продукты на складе. Крупы, консервы, макароны и — украшение походного стола! — тушёнка ВКС. «Великая китайская стена» с иероглифами на этикетке.

Это одно из лучших китайских изделий, с которыми я сталкивался в своей жизни.

Первым до места всегда добиралась радиостанция «Кристалл». Машина выезжала из парка, принимала метров через тридцать вправо и тыкалась в забор части. «Кристаллу» не надо было далеко ездить — на спине у него распускалась антенна, находила где-то в небесах спутник и — всё! Связь пошла.

А нас запёрли километров за сто пятьдесят от расположения.

Два мощных «Урала» с кунгами — это и есть станция. В одной машине аппаратура, во второй — дизель-электрический агрегат.

И вот, защитного цвета, «Уралы» сматывают на колёса серую, асфальтовую ленту дороги, а ты сидишь и с высоты кабины смотришь на, мелькающих на обочинах, селян, делаешь гордый вид защитника Родины и думаешь: сука, ну когда же домой!

Потом капитан ткнул пальцем и сказал: «Где-то здесь!» Наш капитан был специалистом в деле радиосвязи и разгильдяем во всех остальных сферах службы. Подчинённым личным составом он тяготился, армейский образ жизни ему приелся и он, наверное, рад был бы сбежать на гражданку. Но куда ж ты, родной, сбежишь, в маленьком городке в 1991 году?

Приходилось тянуть лямку.

«Уралы», осторожно нащупывая заснеженную целину, выехали на большое колхозное поле. На горизонте чернели силуэты деревенских домиков.

Дальше всё было отработано. «Уралы» встали параллельно друг-другу и мы соединили их толстым, чёрным кабелем. Кабель был моим мученьем: я долго приноравливался свивать эту тяжеленную, непослушную змею аккуратными кольцами, когда укладывал его в машину. Зато это умение пригодилось мне позже на гражданке, когда пришлось иметь дело с корабельными канатами.

Заострённые штыри заземления лего вошли в замороженную землю и теперь надо было было развернуть антенны.

Два «лопуха» были закреплены по-походному на крыше станции. Один мы подняли легко — помогал ветер. Второй пришлось поднимать против ветра. Напарник мой был из семьи пасечника и до армии сидел на медовой диете и других натуральных продуктах. От такой жратвы он раздался в плечах и морде, и сил у него стало как у домкрата.

Поэтому он остался держать антенну, а я зашёл с обратной стороны, чтобы закрепить, удерживающий тросик.

Но армейская кормёжка пошла не на пользу пасечнику и силы у него были уже не те, что на батиной пасеке. Борьбу со стихией он проиграл, ветер повалил антенну и приятель мой оказался зажат между двухметровой тарелкой и крышей кунга.

Я поспешил ему на помощь, а так как другого пути не было, пришлось пройти прямо по антенне и накинуть к её весу свои 70 килограммов. 

Сквозь свист ветра до меня донеслось кряхтение и пыхтение усталого бойца.

Победив гравитацию, мы спустились в кунг аппаратки. Капитан уже разворачивал антенны и щёлкал тумблерами.

Связи не было.

Полчаса капитан ругал нас, станцию и командование. Срок выхода в эфир уже подошёл, а связи всё не было.

Потом капитан сказал:

— Эти тупые твари на узле связи снова всё сделали не так!

«Тупые твари» находились в части, за сто пятьдесят километров от нас и вели разнузданную тыловую жизнь, пока мы загибались на передовой на промёрзлом, колхозном поле.

И тут я узнал, что техника — техникой, но в солдатской службе всегда есть место подвигу! Капитан записал на бумажке номер телефона и приказал добраться до деревни, позвонить в часть и объяснить тамошним специалистам, что нужно делать с аппаратурой.

Когда я выкинул из послания все маты и лишние междометия, оно сократилось до нескольких предложений, которые было способно запомнить даже такое, лишённое интеллекта существо, как солдат срочной службы.

Я побрёл через заснеженное поле, оставляя позади себя тонкую цепочку следов. В голову лез Джек Лондон со своим Белым Безмолвием и я пару раз обернулся, боясь увидеть, крадущегося по пятам, волка.

От околицы наша станция выглядела маленьким чёрным пятнышком, затерянным в этом белом мире.

Бр-р... Холодно!
Бр-р... Холодно!

В деревню я сунулся без разведки.

Последний раз её жители видели человека в военной форме в 43-м, когда наши гнали немца на запад. Я, невольно, ожидал встретить за поворотом мотоцикл, с торчащим из коляски, пулемётом и две откормленные рожи в стальных касках.

— О-о, русиш зольдат! — сказали бы эти рожи.

А мой автомат с пустым магазином стоял в пирамиде в кунге, а патроны капитан предусмотрительно запирал в оружейном ящичке.

Но вместо немцев я увидел двухэтажную школу. На оконные стёкла, изнутри, налипла детвора и отчаянно махала мне руками. Я помахал в ответ и на их рожицах вспыхнуло пламя восторга.

Наверное, разговоров о том, как по улице шёл настоящий солдат, им хватило на неделю.

Я сначала сделал дела второстепенные — то ли на почте, то ли в сельсовете, нашёл телефон, позвонил в часть и передал им все капитанские пожелания.

Потом занялся основным.

Нашёл магазинчик и купил печенья и две бутылки водки.

Продавщица не задавала глупых вопросов о возрасте, а пожелала:

— Не замёрзните там, солдатики!

Все встречные отнеслись ко мне очень радушно.

Когда я вернулся на станцию, связь уже наладилась и всё пошло в обычном, неторопливом ритме. Мы поочерёдно дежурили за пультом, травили байки и втихаря от капитана пили водку в дизельном кунге.

Ночью все улеглись по отсекам. Капитан повесил свой любимый гамак, а у нас были спальники на овчине. Ужасно тёплые! Но в кунге и так было комфортно — отопитель гнал тёплый воздух как зверь. Сорокалитровая алюминиевая фляга, в которой мы хранили запас воды, стояла у воздухопровода и вода в ней к утру почти закипела.

Свободные от службы спали, а кто-то один сидел в полумраке за пультом, на котором светились разноцветные лампочки и блестели красные буквы предупреждения: «Внимание! Противник подслушивает!»

И было очень уютно сидеть в металлической, прогретой коробке кунга, посреди темноты, снега и безлюдности.

Когда ты открывал входную дверь, чтобы выйти наружу, в кунге сразу гас свет и зажигалась малюсенькая, синяя лампочка дежурного освещения. Такой, холодильник наоборот!

И ты выходил наружу, делал свои дела, потом поднимал голову вверх и видел множество звёзд, незатенённых электрическим светом большого города.

И думал: «Неужели это происходит со мной?»

А потом, вприпрыжку, спешил в тёплое нутро станции.

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.