nik_rasov

Дружба народов

Была весна - пора шашлыков и Володька говорит:

— Съездим за мясом!

У него в деревне есть какой-то приятель и он торгует свининой.

Поехали.

— Он караим, — говорит Володька. — Крымские татары думают, что он татарин. Русские думают, что он русский. А на самом деле он караим.

— Как зовут? — спрашиваю.

— Алик.


Караимы — такой маленький народ, который живёт в Крыму. Когда в детстве я впервые услышал их название и спросил: «А кто это?» мне объяснили просто: «Караимы — это крымские евреи». Хотя поговаривают, что они потомки, канувших в Лету, хазар. 

Дело тёмное.

Их религия похожа на иудаизм. Российская империя привечала караимов радушнее, чем евреев.

У нас в центре Севастополя на улице Большая Морская стоял православный собор, а наискосок от него — караимская кенасса. В конце улицы был католический храм.

Потом большевики их все позакрывали. В кенассе открыли школу бокса, в соборе — городской архив, а в костёле — кинотеатр.

Сейчас собор вернули церкви, кинотеатр закрыли и здание не работает, а школа бокса так и осталась.

Когда немцы оккупировали Крым, они, конечно, заинтересовались караимами. Полуостров маленький, караимы немногочисленны и немцы, с их опытом, вполне могли бы решить «вопрос» этого народа окончательно и бесповоротно. Но нет. Караимы сумели доказать им, что являются самостоятельным народом тюркского происхождения.

И выжили. 


Мы приехали в деревню. Алик оказался высоким, худощавым мужиком. Он говорил по-русски безо всякого акцента.

Мы взяли мясо и стояли у загончика для свиней, курили и трепались.

Тут к калитке подъехала машина и посигналила. Алик ушёл.

Одна свинья ткнула другую своим пятаком и они обе стали похрюкивать и повизгивать. Подбежал Алик, приложил палец к губам и умоляющим тоном сказал им:

— Тс-с! Тише, свинки мои, тише, тише!

Свинки на него даже не глянули, но послушались и примолкли.

Алик убежал.

Через несколько минут мы услышали, как уехала машина и Алик вернулся.

— Алик, — спросил я, — а зачем ты со свиньями разговаривал?

— Да, понимаете, ребята, — сказал он. — Приезжали татары, заказали баранины, (я ведь ей тоже торгую), и мне не хотелось, чтоб они знали, что я держу свиней и продаю свинину.

— А им-то что до этого? — спросили мы.

— Ну-у, — протянул Алик. — Может, они ничего и не скажут. Может они просто подумают: «У этого Алика хорошая баранина и он не продаёт мусульманам свинину, а до остального нам и дела нет. Будем и дальше у него покупать». Может всё так и будет. Но зачем нагнетать?

Я вернулся домой. С мясом. А жена и говорит:

— Где растительное масло?

— Забыл, — отвечаю.

— Я тебя второй день прошу купить большую бутылку. Ты же знаешь, что мне тяжело её тащить. А ты всё забываешь. Ты вообще меня слышишь, когда я тебе что-то говорю или только головой киваешь?!

Хотел я ей кое-что сказать, но потом вспомнил Алика и подумал: «А зачем нагнетать?» Чмокнул её в шейку и шепнул:

— Ну-ну, тише, свинка моя, тише, тише...


«- Нет, дорогой мой,-- отвечал дядя с брезгливой горечью, ты отрекаешься от своей нации, потому что караимы это крымские евреи, так называемые крымчаки...

Неправда, настаивал на своем дядя Самуил, мы караимы потомки древних хазар. Так сказано в Большой Советской Энциклопедии».

Фазиль Искандер «Школьный вальс, или Энергия стыда»

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.