nik_rasov

Categories:

Труженики империалистического тыла в литературной классике США

«Победа куётся в тылу».

И война — это всегда большие расходы.

Ну, все знают, да? Все согласны и, может, только некоторые любители поспорить по любому поводу, не знающие удержу, начнут доказывать нечто обратное.

Ещё древние это прекрасно понимали, и Плутарх в жизнеописании Марка Лициния Красса приводит такие слова:

Ибо, как сказал Архидам, война питается не по норме, а потому денежные средства, которых она требует, неограниченны.

Не знаю только, которого из Архидамов (спартанских царей) имел в виду писатель, но это особо и не интересно, а интересно посмотреть, как отразилась эта самая тыловая работа в книгах некоторых северо-американских классиков.

Мы больше привыкли видеть тыловую промышленность так, как нарисовано на картинке вверху: эвакуировали завод из европейской части России подальше на восток, выгрузили в чистом поле оборудование, принялись строить цеха и работать потом для победы.

И мальчики, подкладывающие под ноги ящики, чтобы можно было доставать до станка.

Картина, кстати, называется «Разгрузка оборудования Ленинградского завода №387 в Казани». Написал её художник: Г. Меленьков.


Хорошо показано всё это в известном романе-эпопее Анатолия Иванова «Вечный зов»:


«— Но почему завод к нам? Целый завод? — спросил наконец.

— Близ Шантары проходит высоковольтная линия. Так что ясно, почему к вам.

— Нет, это невозможно. Мы не сможем… Не справимся…

— Что ж, тогда звони в Москву, в Совет по эвакуации — Швернику или Косыгину. Это их решение, — отчётливо и жёстко произнёс Субботин. И добавил: — Я понимаю тебя, Поликарп Матвеевич. Но что же делать, война… Полмесяца назад правительством утверждён военно-хозяйственный план на четвёртый квартал. В плане предусмотрено, что первого ноября этот завод должен дать продукцию.

— Но это же всего два месяца! А завода ещё нет.

— Первые эшелоны с оборудованием и рабочими прибудут через два дня. Завтра к вам приедет главный инженер завода. Вместе с ним подумайте, где выбрать площадку, как и где разместить оборудование…

— Да где, как мы можем размещать оборудование? — всё ещё не сдавался Кружилин, хотя и понимал, что упорство его выглядит если не глупым, то по крайней мере ненужным, бесполезным. Была необходимость, вызванная войной, и эта необходимость ни с чем не считалась, ничего не признавала, перед ней отступило всё, даже невозможность. — Ведь нужны… нужны цехи… производственные площади, одним словом. У нас что есть? Ничего нету… Куда будем селить людей?

— Вот вместе с главным инженером завода всё обдумайте, всё решите. - Голос Субботина опять налился твёрдостью».


Но заглянем к обещанным северо-американским классикам.

Самым, что ни на есть.

Первосортным.


«Чарльз вообще часто думал, что теперь все местные американские странствующие рыцари — либералы и реформаторы — станут безработными, потому что даже в таких заброшенных, ранее забытых уголках, как Йокнапатофский округ штата Миссисипи, у всех накопилась масса денег — не только у бывших солдат, заработавших их кровью, но и у рабочих военной промышленности — сварщиков, строителей и механиков... которым платили два, три, а то и четыре доллара в час; их заработок рос такими темпами, что они не успевали тратить деньги. Что же касается негров, то их новое школьное здание в Джефферсоне было гораздо лучше школы для белых. Да ещё чуть ли не у каждого обитателя лачуги, где не было ни электричества, ни канализации, появились купленные в рассрочку автомобили, радиоприёмники и холодильники, битком набитые бутылками пива...»


Здесь речь идёт о Второй Мировой войне, и это отрывок из романа «Особняк» писателя Фолкнера — заключительной книги трилогии о Флеме Сноупсе. 


Тыловая жизнь и работа в США времён Первой Мировой показана у Томаса Вулфа в его романе «Взгляни на дом свой, ангел...»:


«Жаркие улицы этого города кишели хулиганами, мошенниками, бродягами со всей страны — чикагские бандиты, отчаянные негры из Техаса, оборванцы из Бауэри, бледные евреи с мягкими ладонями из городских лавок, шведы со Среднего Запада, ирландцы из Новой Англии, горцы из Теннесси и Северной Каролины, косяки проституток — отовсюду. Для них война была гигантски жирной курицей, осыпающей их золотыми яйцами. О будущем не думали, в него не верили. Царило одно торжествующее "сегодня". И жизнь ограничивалась этой минутой. Ничего, кроме безумных приливов приобретений и трат.

По вечерам молодые люди с ферм Джорджии, работавшие в порту и на верфях, выходили на улицы щеголять павлиньими перьями. Мускулистые, загорелые, поджарые, они стояли на тротуарах, в восемнадцатидолларовых бежевых башмаках, восьмидесятидолларовых костюмах и восьмидолларовых шёлковых рубашках в широкую красную и синюю полоску. Это были плотники, каменщики, десятники — во всяком случае, так они говорили, — и получали они по десять, двенадцать, четырнадцать, восемнадцать долларов в день.

Они переходили с места на место, работали месяц, богато бездельничали неделю, наслаждались краткой оплаченной любовью девушек, с которыми знакомились на пляже или в борделе».


Не остался в стороне и молодой, язвительный Хемингуэй, написавший короткую статью «Как прослыть ветераном войны, не понюхав пороха».

В ней он немного прошёлся по отдельно взятым канадцам:


«Во время последней заварушки с Германией некоторые торонтцы призывного возраста, желая принять участие в войне, в порыве патриотизма эмигрировали в Штаты, где трудились, не жалея сил своих, на военных заводах. Сколотив приличный капиталец, они мечтают теперь вернуться в Канаду, чтобы получать пятнадцать процентов с денег, заработанных в Штатах».


Преломляется действительность через призму писательского мозга. Остаются строчки на бумаге и доносят до нас ощущения далёких лет.

И видно, что разный след оставляют одни и те же события в памяти людей.

И где-то, на вопрос внука: «А как?», дед лишь махнёт рукой и скажет: «Да так тяжело было, что и не хочется вспоминать...»

А кто-то другой ответит: «Лучшее время — никогда не жил так шикарно, может, и тебе, внучок, повезёт».

promo nik_rasov january 19, 2020 14:17 42
Buy for 10 tokens
Когда мне было три года, я схватил партбилет деда, засунул его в рот и принялся жевать. — Что там у тебя? — крикнула мама. — Перестань тащить в рот всякую гадость! Дед забрал свой партбилет, обтёр его о штаны и спрятал за дверцу буфета. — Дочка, — сказал он маме. — Мне приятно, что ты умеешь…

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.